Сила и Путь

Для того, чтобы говорить о пути, надо сначала отдавать себе отчет в том, куда он, собственно, ведет. Чего мы вообще ищем? Что мы потеряли? Если мы скажем, что он ведет к духу, к силе, к намерению или к богу, то тогда нам нужно иметь хотя бы минимальное представление о том, что же это такое. Что такое эта сила, чем она является и зачем к ней идти. Вот тут и возникает первая и, наверное, самая серьезная проблема на пути. Проблема убежденности.Он сказал, что, будучи учителем, заинтересован в том, чтобы я, как следует, уяснил себе, что такое жизнь и что значит жить; то есть каково различие между феноменом жизни как следствием действия биологических сил, и процессом жизни как деятельностью, направленной на познание.

К. Кастанеда «Искусство сновидения»

Для того, чтобы говорить о пути, надо сначала отдавать себе отчет в том, куда он, собственно, ведет. Чего мы вообще ищем? Что мы потеряли? Если мы скажем, что он ведет к духу, к силе, к намерению или к богу, то тогда нам нужно иметь хотя бы минимальное представление о том, что же это такое. Что такое эта сила, чем она является и зачем к ней идти. Вот тут и возникает первая и, наверное, самая серьезная проблема на пути. Проблема убежденности.

Мы привыкли жить, полагаясь на здравый смысл, на разум, а в его, основанной на словах, их смысле и образах, логике не может существовать нечто, словами невыразимое, не может существовать ничего такого, о чем нельзя было бы думать. А ведь именно об этом и идет речь, о чем-то таком, что невозможно описать словами. О том, что настолько абстрактно, что его конкретность охватывает абсолютно все. Что является всем, что мы можем назвать, и в то же время ничем, из названного нами. Удивительно, не правда ли?

Любое слово, применяемое к описанию этого (как, впрочем, и чего бы то ни было другого), мгновенно уводит нас от его сути описываемого. Ведь слово – это образ, слово разделяет, даже слово «тотальность» автоматически предполагает ее отсутствие. Для обозначения этого источника всего сущего я использую слова «сила», «дух», «намерение», «абстрактное», просто потому, что эта терминология мне ближе всего. Но, произнося все эти слова, мы должны отдавать себе отчет в том, что, называя это такими именами, мы не описываем его, а лишь указываем на его существование. Мы можем говорить о проявлениях духа, о его свойствах, но мы не способны говорить о том, что он, на само деле, такое.

Однако прежде чем говорить о силе, я считаю необходимым поговорить о слове как таковом, о том, что слово – это не вещь. Ведь слово, мысль с ее смыслом, с ее образом, является основой нашего мышления, основой нашего разума. Великое произведение Лао Цзы «Дао Дэ Цзин» начинается словами : «Путь Дао не есть всеобщее Дао. Название Вещи не есть сама Вещь». Вся наша система интерпретаций, весь наш образ мира построен на тех смысловых значениях, которые имеют слова. Весь наш мир – это сфера, некий купол, похожий на мозаику из слов, соединенных между собой своим смыслом. В моей жизни был момент, когда я видел это купол и когда я разрушил, просто взорвал его, своим вниманием. Однако сейчас мы немного не об этом. Вы понимаете, что слово – это мысль с ее образом, и, как таковое, оно не является предметом. Как любил повторять Кришнамурти: «Слово «микрофон» не является этим микрофоном перед говорящим».

Вокруг нас существует неразделимая тотальность, которая воспринимается нами в качестве мира отдельных объектов лишь вследствие особого свойства нашего осознания. Это первая истина из истин об осознании, открытых древними толтеками. И поддерживается это свойство нашего осознания, эта иллюзия восприятия нашим мышлением, нашими словами, мыслями, которые разделяют и, идя непрерывным потоком, поддерживают это разделение. Как только мы произносим слово, называя что-то, как только мы думаем о чем-то, мы разделяем; думая и говоря, мы постоянно превращаем нерасчленимую тотальность бытия в мир отдельных объектов, в мир образов и понятий, существующих в нашей памяти, в нашем уме.

Слова, мысли с их образами составляют свой отдельный мир, мир, которым мы живем, мир, который совершенно отделен от реальности. Этот мир и есть та система интерпретаций, состоящая из накопленных нами знаний и обретенных отношений, которая, вследствие имеющегося в ней разделения, обусловленного иллюзорной идеей «я», удерживает энергию нашего внимания внутри себя самой (внутри системы), то есть внутри нашей энергетической оболочки, то есть, говоря языком дона Хуана, «эманации нашего осознания замыкаются на самих себя».

Пусть простит меня читатель за частое цитирование и непонятную терминологию, но я все же хочу привести еще одну цитату:
«Ведь после того, как точка сборки (то есть наша позиция восприятия) обездвижена там (то есть на одном, привычном нам с детства, месте), наше восприятие может быть тренировано и приведено к интерпретированию того, что мы воспринимаем. Другими словами, затем нас можно привести к тому, чтобы воспринимать, в большей мере, с точки зрения системы, чем с точки зрения наших чувств».

Эта цитата из девятой (и, по моему мнению, последней) книги К. Кастанеды «Искусство сновидения». Именно это и происходит со всеми нами. Мы постоянно течем в этом потоке интерпретаций нашего восприятия, в этом потоке мышления и отношений к воспринимаемому, практически никогда в течение своей жизни на разрывая этот поток. Мы (то есть наше осознание, наше внимание), как бы живем в своем собственном замкнутом внутреннем мире, никогда не осознавая, что слово – не вещь. Мы живем тем знанием, теми отношениями, которые у нас уже есть, тем, что мы уже накопили, нашей памятью, которая, проявляя себя в процессе мышлении, продолжает порочный круг отношения, то есть реагирования на свое собственное содержание. И когда мы пытаемся разобраться в чем-то, что-то, как мы это называем, понять, то есть найти объяснение тому, что мы воспринимаем, – мы ищем какие-то связи, аналогии, параллели, связывая вместе различные кусочки нашего прошлого знания и отношений.

Извините меня за это длинное отступление от основной темы этой главы, от темы силы, духа, абстрактного, и нашего к нему пути. Однако, как мне кажется, это было совершенно необходимо. Я не знаю, получилось ли у вас после прочтения предыдущего абзаца отделить мир своих мыслей и соответствующих им интерпретаций от реальности, но именно к этому я и стремился в своем отступлении, и именно это и лежит в основе принятия нами того, что будет написано в следующей цитате из книги К. Кастанеды «Сила безмолвия».

«Он сказал, что нагуаль Элиас видел причину трудностей в нашем нежелании принять идею существования знания без слов для его объяснения.
– Но у меня не возникает трудностей в принятии этого, – сказал я.
– Принятие этого утверждения не является настолько легким, как твое заявление о его принятии, – сказал дон Хуан. – Нагуаль Элиас обычно говорил мне, что все человечество отошло от абстрактного, хотя когда-то мы, должно быть, были очень близки к нему. Оно, безусловно, было той силой, которая поддерживала нас. Потом произошло нечто, что отвратило нас от абстрактного. Теперь мы не можем вернуться к нему назад. Обычно он говорил мне, что ученику требуются годы, чтобы получить возможность вернуться к абстрактному, то есть знать, что знание и язык могут существовать независимо друг от друга. Дон Хуан повторил, что сутью нашего затруднения в том, чтобы вернуться назад к абстрактному, является наш отказ принять то, что мы можем знать без слов или даже мыслей».

Вы понимаете, что это означает? Это означает, что существует нечто, называемое нами духом, что является высшей разумностью, что есть само знание, знание всего на свете. И что мы, вследствие нашей связи с этим «нечто», способны знать напрямую, без вмешательства языка, знать, не думая, не прибегая к мышлению и вспоминанию. Мы можем знать все об интересующем нас предмете, просто воспринимая его, просто фокусируя на нем свое внимание, при условии, что у нашего внимания будет достаточная интенсивность. А эта интенсивность, которая есть результат очистки нашей связи с духом, обретается тогда, когда вся или большая часть нашей энергии, энергии нашего внимания, нашего осознания, выходит из состояния замкнутости на себе, из состояния самопоглощенности, состояния блуждания в системе наших интерпретаций.

Я написал здесь лишь о возможности знать все напрямую, но, в действительности, речь идет о многом другом и, в частотности, о практически безграничном расширении возможностей действия, ведь эта сила не является лишь только знанием, для нее не существует ничего невозможного, и, как следствие этого, ничего невозможного не существует для человека, который стал с ней единым. На самом деле, все наши возможности (в том числе и те возможности действия, которые имеются у нас сейчас) есть следствие нашей с ней действительной связи, нашей действительной на нее настройки. Но мы несколько уходим от темы.

Итак, мы связаны с чем-то, что при условии очистки нашей с ним связи, может принести нам абсолютное знание и безграничные возможности действия. То есть дать нам возможность выйти за пределы всех наших ограничений, узнать и насладиться тем, чем мы на самом деле являемся, обрести полноту, целостность своего существования. Мы немного сказали о силе, о ее абсолютной разумности и возможностях, так что теперь нам приблизительно ясно к чему мы, собственно, идем, хотя мы должны понимать, что это невозможно выразить словами. И теперь, мы можем поговорить о пути. Да простит меня читатель, но я опять хочу привести цитату из книги К. Кастанеды «Сила безмолвия».

«Он сказал, что во вселенной существует неизмеримая, неописуемая сила, которую маги называют намерением, и что абсолютно все, что существует во вселенной, соединено с намерением связующим звеном. Маги – или воины, как он их называл – занимались попытками понять и использовать связующее звено. Особенно они заботились об очищении его от парализующего влияния обычных забот их повседневной жизни. Магия на этом уровне может быть определена как процесс очистки своего связующего звена с намерением».

Именно с этой точки зрения я и хочу поговорить о пути. Ведь это и есть путь к силе – очистка нашей с ней связи, которую когда-то мы, то есть люди, наши предки, по какой-то причине утеряли. Магия, как сказал дон Хуан, – это путешествие для возвращения. Мы, одержав победу, возвращаемся к духу, побывав в аду. И из ада мы приносим трофеи. Одним из таких трофеев является понимание. И здесь я хочу помочь вам понять или скорее увидеть простоту пути, этого единственного пути к свободе. Я не оговорился, именно единственного, хотя у него и имеются другие аспекты. Это то, как я сейчас это вижу. Почему – объясню позже.

Итак, путь. Очистка нашей связи с духом. Мы начинаем. Нам в руки попадает книга (например, книга Кастанеды, Кришнамурти или та, которую вы сейчас читаете) и мы прочитываем ее, не поняв, ровным счетом, ничего или почти ничего. Да и как мы можем что-то понять, если почти вся наша энергия, все наше внимание увязло в самопоглощенности системы интерпретаций. Однако я говорю «почти все наше внимание». Мы все-таки остались чуть-чуть приоткрыты, и если это «чуть-чуть» имеет место, если оно хоть немного работает, то мы интуитивно чувствуем, что в прочитанном нами что-то есть, что в этом есть смысл, что это – правда. Мы не знаем, мы не уверены, но это наше несколько приоткрытое, наше свободное внимание дает нам возможность почувствовать, заинтересоваться тем, что мы прочитали. Для кого-то это сразу выглядит настолько правдоподобным, настолько реальным, что он, понимая, что он не понимает, но в то же время чувствуя, что это – так, решает посвятить этому свою жизнь. Так, например, когда-то сделал я и могу вас заверить, что не жалею об этом, хотя на этом пути пережил очень много неприятных мгновений, ведь путь – это постоянное столкновение с собой, разрушение всех стереотипов, всех привязанностей, в том числе и тех, которые приносят приятные чувства, составляют смысл нашей жизни.

Итак, мы решаем начать. Но что нам делать? Кришнамурти говорит, что делать ничего не надо, надо просто наблюдать, увидеть истину того, что есть и умереть. У Кастанеды написано, что нужно неделать, идти путем воина и очищать связующее звено. Но все это не имеет для нас никакого (или почти никакого) смысла. Увидеть то, что есть, и умереть почему-то не получается, все это слишком зыбко, слишком неопределенно и непонятно. А зачем идти по пути воина, мы тоже не понимаем. Мы не хотим меняться. Мы не видим в этом смысла. (Это, кстати, очень важное осознание, осознание того, что в нас нет той части, которая действительно хочет измениться.)

Однако нам говорят, что на начальном этапе пути понять причины необходимости изменения и сам процесс попросту невозможно. Что это понимание не является чисто интеллектуальным, что дело тут в осознании, в видении того, что есть, а при нашей нынешней ситуации, когда почти вся наша энергия увязла внутри, или, скажем, когда у нас недостаточно личной силы, мы просто не можем осознать этого. И вот тут (как и в любой другой момент на пути) мы сталкиваемся с нашим самым главным противником, с тем самым трехтысячеголовым монстром, о котором мы уже говорили раньше, с самозначительностью, с серьезным отношением к себе. Вы понимаете, о чем я? Ведь для того, чтобы признать, что мы просто, в принципе, не в состоянии понять чего-то на данном этапе, совершенно необходимо не относиться к себе серьезно.

Вот тут и происходит первый и самый серьезный отсев. Многие просто не могут с этим согласиться. Они говорят (как когда-то один из моих друзей): «Здесь я с доном Хуаном (или, например, с Кришнамурти) не согласен». Я смотрю на него и спрашиваю, как он может быть о себе такого высокого мнения? Кто он такой? Неужели он не понимает, что его несогласие проистекает из его непонимания. Неужели не отдает себе отчет, что он – идиот, что он не дон Хуан и не Кришнамурти. Но его битва уже закончена, даже не начавшись.

Но мы здесь не говорим о подобных ему людях, мы о тех, кто может признать, что он не понимает, что он не пуп земли, о тех, кто решает действовать. Итак, главный враг – самозначительность. И тут у нас опять цитата из восьмой книги К. Кастанеды:
«Мы ожидаем инструкций, обучения, проводников, учителей, а когда нам говорят, что никто из них нам не нужен, мы не верим этому. Мы становимся нервными, затем теряем веру и под конец сердимся и разочаровываемся. Реальная же помощь, которая нам действительно нужна, заключается не в методах, а в правильном указании. Если кто-нибудь заставит нас осознать, что необходимо освободиться от самозначительности, – это и есть реальная помощь.»

Я не хочу здесь более подробно останавливаться на вопросе самозначительности. Вследствие его первостепенности, я хочу посвятить ему целую главу, с которой, наверное, и начну эту книгу, однако здесь необходимо сказать, что для изменения своего образа действия, для переоценки своих реакций и моделей поведения осознание бессмысленности серьезного отношения к себе просто необходимо. Здесь нужно понимать, что серьезное отношение к себе и является причиной нашего реагирования на самих себя, то есть причиной нашего самоотражения. Поэтому безупречное поведение, то есть единственное, что идет в зачет на пути знания, возможно лишь при отсутствии самозначительности.

Итак, мы решаем поверить, мы оказываемся способны поверить в то, что мы не понимаем и, таким образом, приходим к возможности идти по пути, даже толком не понимая того, что мы делаем. То есть, мы приходим к возможности освобождения нашей энергии из плена фиксаций самопоглощенности замаскированным, образно говоря, способом. Однако прежде чем мы конкретно поговорим о нем, я хочу привести один, как мне кажется, очень подходящий пример для иллюстрации того, что я хочу до вас донести.

Представим себе следующую ситуацию: медицинский институт, студенты первый раз присутствуют на операции или первый раз пришли в анатомичку. У многих из них чувство отвращения при виде крови, внутренностей, отделенных частей тел настолько интенсивно, что кого-то из них начинает тошнить, а кто-то просто падает в обморок. То есть проявляет себя некое имеющееся у них отношение, некая эмоциональная фиксация восприятия, в которой увязло некоторое количество их внимания, их осознания. Однако наши студенты, несмотря на свои неприятные чувства, не могут за ними следовать. То есть они не могут отвернуться или уйти, или не посещать занятия. Ведь тогда их отчислят из института. И они вынуждены игнорировать себя. Они вынуждены неделать себя, то есть не делать то, на что их толкают те чувства, которые они испытывают. И что же происходит в результате? Через какое-то время после его игнорирования действием это чувство, эта неприятная эмоция начинает иссякать. Она беспокоит все меньше, а потом исчезает совсем. И, когда это происходит, наши сту
8000
денты становятся способными видеть вещи такими, какими они, на самом деле, являются, то есть равнозначными всему остальному их окружающему. И именно это отсутствие эмоциональной окраски воспринимаемого и позволяет им в дальнейшем быть, например, хирургами, то есть отрешенно и адекватно проводить разнообразные манипуляции с телом человека.

Итак, что мы видим в предыдущем примере? Мы видим, что наши студенты совершенно неосознанно освободили какую-то часть своей энергии из плена самопоглощенности, то есть разрушили некую внутреннюю эмоциональную фиксацию восприятия. Вы понимаете, как это работает? Наши эмоциональные отношения не могут выжить без нашей реакции на них. Именно наши реакции на то, что мы чувствуем, то есть наши действия в соответствии с нашими эмоциональными состояниями, и поддерживают наши эмоциональные фиксации восприятия. Реагируя на свою эмоцию, то есть, действуя в соответствии с ней, мы поддерживаем эту внутреннюю фиксацию системы отношений, так сказать, подпитываем ее. Однако если мы, испытывая какое-либо отношение к воспринимаемому, по какой-то причине продолжаем действовать, игнорируя его, то оно постепенно растворяется. Причем причина, которая может заставить нас игнорировать наше отношение, никакого значения не имеет. Это может быть страх, как в случае с медицинским институтом или молодым доном Хуаном, желание чего-то достигнуть, безвыходное положение или осознанное поведение. Поэтому та уловка, которую применяет учитель к своему ученику, для того чтобы заставить его действовать, или то, почему вы решите начать, то, за что вы смогли зацепиться, не имеет никакого значения. Все будет работать одинаково хорошо. Вы понимаете, к чему я клоню? Я хочу сказать, что, просто игнорируя себя и действуя не в соответствии с тем, что мы чувствуем, мы способны освобождать нашу энергию и укреплять наше связующее звено с духом.

Именно этот принцип и лежит в основе того выслеживания себя, в основе сталкинга или контролируемой глупости, про которые написано у К. Кастанеды. И именно это лежит в основе пути воина. Смотрите сами. Чем, с этой точки зрения, является путь воина? Что вы делаете, когда начинаете идти по нему, когда начинаете действовать сообразно заранее принятому решению перед лицом неминуемой смерти, принимая ответственность? Вы игнорируете себя. Вы продолжаете действовать, то есть доводить каждое свое действие до конца, игнорируя свои основные чувства. То есть, как и в случае с нашими студентами-медиками, вы продолжаете действовать, не взирая на то, что чувствуете. И вы освобождаетесь от этого. Однако эта процедура работает лишь тогда, когда мы действуем. Разговоры здесь совершенно бесполезны. Интеллектуальное понимание здесь совершенно ничего не значит. Оно не освобождает нашу энергию. У Ницше, например, с пониманием все было в порядке, однако его жизнь так и осталась жизнью обычного человека. Теперь нам становится понятно, почему дон Хуан постоянно повторял, что в зачет идет только действие.

Недавно я освободил еще один небольшой кусочек своей энергии. Там, где я находился, в одной из арабских стран, живут огромные тараканы, сантиметров по пять в длину. Они очень похожи на наших прусаков, даже пахнут так же, только огромные, и впечатление производят крайне мерзкое. Одна мысль о том, что можно взять их в руки, вызывала очень сильное отвращение. Однако я понимал, что это лишь мое к ним отношение и что мне можно разрушить эту фиксацию. И я принял решение. Я просто пошел и взял одного из них в руки. Я позволял ему ползать по себе, игнорируя свое отвращение, до тех пор, пока от этой эмоции не осталось и следа. Это было крайне неприятно, но, вне всякого сомнения, полезно.

«– Самым первым принципом сталкинга (или контролируемой глупости) является то, что воин выслеживает самого себя, сказал он. – Он выслеживает самого себя безжалостно, хитро, терпеливо и мягко. … он опередил меня и очень кратко определил сталкинг как искусство использования нового, необычного поведения с особой целью. Он сказал, что нормальное человеческое поведение в мире повседневной жизни является рутинным. Любое нестандартное, разрушающее рутину поведение, оказывает необычное воздействие на все наше существо. Это необычное воздействие и было тем, чего искали маги, потому что оно имело свойство накапливаться».

Это еще одна цитата из восьмой книги К. Кастанеды. Вы понимаете, что вы делаете, когда выслеживаете себя? Вы контролируете свою глупость, игнорируя себя, и вы делаете это безжалостно, хитро, терпеливо и мягко. И это, необычное для вас, поведение, ведет к постепенному освобождению вашей энергии, то есть ваша связь с духом усиливается и дух, совершенно без вашего вмешательства, изменяет ваш уровень осознания. Совершенно очевидно, что «лучшим или ,пожалуй, единственным способом для выслеживания самого себя (то есть для подобного контролирования собственной глупости) является идея смерти». Вы только посмотрите, какая здесь красота:
» – Да, – продолжал он, – мысль о смерти – это единственное, что может придать магу мужество. Странно, правда? Она дает магу мужество быть хитрым, не будучи самодовольным, но самое главное – она дает ему мужество быть безжалостным, не будучи самозначительным.»

Это еще одна цитата из восьмой книги К. Кастанеды. Здесь еще много можно было бы говорить и цитировать, но, я думаю, что вы уже поняли то, что я хотел сказать. Если вы хотите разобраться в этом поглубже, действительно это осознать, то вам следует почитать Кастанеду и Кришнамурти и, что самое главное, самостоятельно заняться освобождением своей энергии.

Теперь я хочу вернуться немного назад к единственности пути, как и обещал. Я надеюсь, что всем нам ясно, что бог, то есть сила, – едина для всех, и что очищение нашего с ней связующего звена это универсальный процесс, который не имеет никакого отношения к тому, к какой организованной религии принадлежит тот или иной человек. И когда кто-то говорит, что он пришел к богу через христианство или через буддизм, он просто не понимает сути того, что с ним произошло. Он не понимает того, что благодаря своим действиям, которые игнорировали его чувства, он освободил свою энергию из плена самопоглощенности, эта энергия автоматически настроилась на дух, вследствие чего этот человек обрел некие экстраординарные способности и пришел к чувству благодати, полноты и счастья. Я знаю, что это выглядит несколько упрощенным, и прекрасно отдаю себе отчет в том, что, кроме вышеописанного, еще существуют вещи связанные с накоплением энергии, с тренировкой внимания, но все же считаю, что в основе пути лежит именно то, о чем я написал выше.

Теперь мне бы хотелось сказать несколько слов о подходе Кришнамурти, то есть о том способе победы над самозначительностью, который рекомендовал нагуаль Хулиан, об окончательной, но символической смерти. Однако я не хочу повторяться (об этом уже говорилось в одной из прошлых глав), поэтому коснусь здесь лишь того аспекта данного вопроса, который имеет отношение к написанному выше. Та остановка потока, о которой говорит Кришнамурти, приходящая вследствие видения всего поля осознания, относительности отдельных его элементов и иллюзии наблюдающего и наблюдаемого, то есть иллюзии независимого «я», не приводит к полному освобождению нашей энергии. Она, вне всякого сомнения, освобождает огромную ее часть и дает нам возможность наблюдать за работой своего сознания, за своими эмоциями и напрямую растворять их в своем безраздельном внимании.

Этот процесс мы уже разобрали в предыдущей главе. Однако здесь следует сказать, что подобная остановка процесса интерпретаций и видение его, как такового, уже требует наличия некоторого количества свободного внимания, и что лишь очень немногие из нас этим вниманием обладают. Я, например, к таким не относился. Для того, чтобы наконец увидеть в себе то, о чем говорит Кришнамурти, мне потребовалось восемь лет следования по пути воина вообще без понимании того, что же я, собственно, делаю, то есть эти восемь лет мне потребовались для того, чтобы я смог освободить и накопить достаточно свободной энергии.

Так как в этой главе мы говорили о пути к силе, о пути к богу, то здесь уместно было бы поговорить о вере, ведь для, так называемых, религиозных людей это понятие имеет огромное, даже первостепенное значение. Однако вы уже, наверное, устали, да и вопрос этот слишком серьезен, чтобы говорить о нем в самом конце главы. Поэтому мы обсудим его в следующей главе.

Теперь, заканчивая эту главу, я хотел бы вернуться к эпиграфу. Некоторым из вас он мог показаться не совсем уместным, однако, решая поставить его перед главой, посвященной пути, я хотел сказать о том, что у нас есть выбор. Мы, вне всякого сомнения, – животные, и, будучи таковыми, мы ощущаем на себе все то давление, которое оказывает на нас сила, как на представителей определенного биологического вида. И мы можем выбирать: либо жить сообразно этому биологическому давлению, воспроизводя потомство и заботясь лишь об успешном выживании, приняв однозначность и окончательность того, что мы воспринимаем, либо поверить в тайну, в то, что наше восприятие и наша форма не являются окончательными, что мы не являемся лишь тем, во что призывает нас верить наш здравый смысл, и посвятить свою жизнь познанию, познанию себя и той безграничной тайны, которая нас окружает. Мы действительно можем выбирать. И для меня совершенно не важно, добьюсь ли я какого-то успеха или нет. По-моему, просто стать свидетелем этой безграничности, этих непостижимых тайн и других миров, просто выйти за пределы этой обусловленности и почувствовать вкус действительной свободы от себя самого, уже достаточно для того, чтобы выбрать второй путь.

Отрывок из книги
«Путь к свободе. Начало. Понимание»

Смотри также:
Условность наших реакций и иллюзия независимого «Я»
Безупречность, самоотражение
Освобождение энергии. Выслеживание себя. Пересмотр
Самое главное. Первая глава книги