Современная цивилизация и дзен

В наше время благодаря развитию средств сообщения и транспорта почти все мифологические религии пущены в продажу, и мы знаем, что ни одно из этих «рыночных» божеств не является абсолютным. Даже самые преданные христиане, которые на основании какой-нибудь особой интерпретации верят в то, что Бог создал вселенную, — даже и они едва ли верят в то, что Бог сотворил мир в буквальном смысле, изложенном в Ветхом Завете. Стало невозможно верить в мифическую космогонию, игнорируя при этом космогонию научную.В наше время благодаря развитию средств сообщения и транспорта почти все мифологические религии пущены в продажу, и мы знаем, что ни одно из этих «рыночных» божеств не является абсолютным. По крайней мере, в цивилизованных странах войны во имя Бога уже не ведутся. В нынешнюю эпоху мы утратили энтузиазм и силы для того, чтобы вести войну во имя Бога; причина этого заключается в том, что даже самые преданные христиане, которые на основании какой-нибудь особой интерпретации верят в то, что Бог создал вселенную, — даже и они едва ли верят в то, что Бог сотворил мир в буквальном смысле, изложенном в Ветхом Завете. Для нас, представителей современного человечества, такая мифическая космогония заменена естественно-научным пониманием мира. Стало невозможно верить в мифическую космогонию, игнорируя при этом космогонию научную.

И ныне, когда естественнонаучное понимание заменило старый мифологический взгляд на мир, когда старые учения более не принимаются так же наивно, как и раньше, основание для веры в Бога стало весьма непрочным. В то же время постепенно исчезло и стремление предать себя воле Бога. И что важнее всего, незаметно исчезли также и вопросы о цели человеческого существования, о пункте назначения человеческого странствования. Очарование большей производительности труда, большей продуктивности, возможно, придаёт современному цивилизованному обществу нашей эпохи кажущуюся прелесть. Однако как же всё-таки обстоит дело насчёт цели существования человека — как индивидуального, так и коллективного?

В этом смысле истинную окраску современной цивилизации хорошо раскрывают следующие слова Арнолда Тойнби:

«Современная цивилизация — это не что иное как первородный грех Адама, оснащённый бесконечным количеством энергии и взрывчатой силы».

Задача преодоления духовной тревоги, ранее являвшаяся функцией религии, стала теперь выполняться наукой и техникой; почти всё то, что раньше называлось религией, ныне вынуждено носить клеймо аморального и злостного предрассудка. Существует ли сейчас хоть одна религия, которая не была бы аморальным и вредным пережитком древности? И если такая религия существует, где нам искать её?

Да, конечно, сейчас уже не осталось места для утешительной религии, для такой религии, которая, имея дело с духовным беспокойством, устраняемым благодаря научно-техническому прогрессу, полагалась бы на чудеса или на таинственные божества вместо того, чтобы следовать по пути естественных наук. Поэтому истинная религия, которая в нынешнюю эпоху может иметь основания для существования, должна заняться такими проблемами духовных тревог, которые нельзя разрешить с помощью науки.

Возьмём один пример: в высоко цивилизованном обществе произошло разделение труда, и теперь мы не в состоянии собственными руками добывать зёрна пшеницы или риса, однако мы питаемся пшеницей или рисом, которые сами не вырастили. Сверх того, такая роскошь, как всевозможные электрические приборы, делает нашу жизнь лёгкой и удобной. И в этом смысле стандарты жизни современных людей равны самым высоким стандартам древности, скажем, стандартам древних правителей Египта, которым прислуживали сотни слуг и рабов; чтобы развлечь вас, нынешних царей, выбиваются из сил артисты всей страны, принимающие участие в телевизионных программах. Когда вы путешествуете, вас, нынешних царей, везут в автомобиле с такой скоростью, о которой не смели и мечтать рабы, носившие паланкины в древнем Египте. Что же даёт нам возможность такой роскошной жизни? Может быть, то обстоятельство, что во всём, касающемся роскоши, мы достигли наивысшей точки, когда-либо достигавшейся человечеством.

Но удовлетворены ли мы по-настоящему этой современной жизнью? Пожалуй, нет. В наше время почти все люди не удовлетворены своей нынешней жизнью. Рабочие находятся в вечном споре с работодателями и требуют всё более высокой зарплаты. Народы всегда готовы начать воину против врагов или соперничающих с ними народов ради своих национальных интересов. Возможно, наступит время, когда технические достижения дадут человеку возможность целиком насладиться своей материальной жизнью, и тогда исчезнет неудовлетворённость и такие её последствия, как война и соперничество. Однако это мнение чересчур оптимистично. Чем более высокого жизненного стандарта добивается человек, тем большего он начинает желать. Интересы народов становятся всё более широкими; теперь может появиться оружие ещё более высокой мощности, может вспыхнуть ультрамировая война.

Как же всё происходит? Более высокий жизненный стандарт рождён неудовлетворённостью и неспособностью найти удовлетворение; неудовлетворённость есть мать изобретательности, и она несёт собой прогресс. Однако никакая сумма прогресса научной и естественной технологии никогда не удовлетворит материальных желаний человека. Двигаясь по такому пути, человек как бы тащит на себе мешок или суму, наполненную неутолимыми желаниями. И пока человек не свернёт с этой дороги, он всегда останется неудовлетворённым.

Бесконечный прогресс научной технологии, всё большее и большее возрастание удобств материальной жизни человека — это очень хорошо и весьма ценно. Прекрасно также и то, что человеческая неудовлетворённость выступает в качестве движущей силы прогресса. Проблема заключается в том, что неудовлетворённость настоящим легко приводит к неприятному чувству, вызванному желаниями, а также к борьбе против своих собратьев или целых народов. Таким образом, неудовлетворённость лишает, человеческую жизнь того спокойствия ума, которое должно быть его идеальным состоянием.

Один лишь прогресс технической цивилизации никогда не принесёт человечеству счастья, каким бы прекрасным этот прогресс ни казался. Он не даст людям безмятежности ума. Подлинное счастье нельзя создать повышением жизненного стандарта. В так называемых процветающих государствах стариков могут устраивать со всеми удобствами в дома для престарелых; если кто-то заболел, его могут поместить для лечения в больницу, оснащённую всевозможным санитарным и лечебным оборудованием. Но даже эти удобства не делают нашу жизнь подлинно мирной, не приносят удовлетворения.

Цивилизация, которая не обеспечивает душевного покоя и тем не менее слепо и яростно устремляется вперёд подобно дикой лошади, по самой своей природе безумна. Научно-технологическую цивилизацию, которая возникла в Европе и распространилась по всему миру, вполне можно назвать безумной; и чем дальше идёт эта цивилизация, тем более явственной и всеобщей оказывается её безумная сущность.

Со времени развития научно-технологической цивилизации религия утратила основу своего существования. Это обстоятельство следует приветствовать. В то же время настоятельно необходимо, чтобы вместо старой религии утешения среди человечества утвердилась истинная, подлинная религия. Эта религия нового типа должна находиться в согласии с научно-технической цивилизацией. Сверх того она должна быть способной предложить то, чего современная научно-техническая цивилизация совершенно не в состоянии предложить, — подлинное спокойствие ума.

…нынешняя ситуация духовной тревоги вынудила некоторых европейцев обратить свои взоры на Восток; часть из них ощутила глубокий интерес к периоду древности Востока. При этом выяснилось, что религия, называемая буддизмом, заключает в себе весьма значительную, неповторимую и выдающуюся культуру.

Буддизм — это такая религия, которая не выдвигает понятия Бога. Когда-то христианские богословы даже отрицали религиозную природу, религиозный характер буддизма. Но глупо решать вопрос о том, является ли религией какое-то учение, лишь на основании наличия или отсутствия в нём идеи Бога. Если такой подход возможен, тогда надо сказать, что человек утратил религиозное чувство с того времени, когда естественнонаучные представления о мире заменили собой мифологическое мировоззрение. По самой природе проблемы этого не должно и быть. Потому что религия есть культура, которая учит человека тому, что является для него самым важным в жизни, даёт человеку истинный и подлинный духовный мир. Нам необходимо заявить, что буддизм является наиболее истинной религией в самом существенном смысле этого слова.

Научно-техническая цивилизация несётся вперёд в сумасшедшем темпе, игнорируя истину человеческой жизни. Аналогичным образом последователи «хинаяны», или «малой повозки», сразу же после смерти Будды выказали безумную склонность к тому, чтобы игнорировать истину человеческой жизни. Дух Будды, выраженный в словах: «Ты должен полагаться только на себя самого», был неправильно истолкован. Первоначальные буддисты, последователи хинаяны, решили, что люди смогут достичь состояния безмятежного покоя только в том случае, если угасят всякое человеческое желание, направленное на внешние предметы. Поэтому самадхи, в котором «я» утверждается на самом себе, стали понимать как полный уход от мира, когда человек прекращает все жизненные функции и просто ждёт прихода смерти. Нет необходимости говорить о том, что в подобном понимании нет и следа истины нашей жизни.

Вот почему буддизм ошибочно считали пессимистической системой мысли.

С другой стороны, последователи махаяны дали иное объяснение самадхи: с их точки зрения, самадхи — это не застойное явление эскапизма, а деятельное состояние ума, состояние жизни. Самадхи означает такую душевную настроенность человека, в которой «я» утверждается на истинном, подлинном и незыблемом Я. Здесь незыблемость — не состояние неподвижности без каких бы то ни было свободных функций. Такое Я представляет собой поток жизненной силы; когда этот поток течёт свободно, он и называется незыблемым, хотя подобное название может показаться противоречивым.

Какова цель нашего труда? Для чего мы трудимся? Для пропитания? Или для достижения более высокого жизненного стандарта? Для удовлетворения своего честолюбия, для достижения славы? Все эти ответы появляются после рассмотрения наших желаний; но эти ответы не представляют собой таких решений, какие проистекали бы из самой жизни.

Для чего расцветает полевой цветок? Не ради какой-нибудь цели, а потому что его заставляет цвести жизненная сила. Он не пашет, не прядёт, однако его убранство превосходит убранство Соломона. Украшение полевого цветка — это то, что дала ему жизненная сила. Подобным же образом на фиалке распускаются цветы фиолетового цвета, а на розе — красного. Полевой цветок лишён таких чувств гордости, соперничества и борьбы, какими обладают участники конкурсов красоты. Фиалка не ощущает комплекса неполноценности из-за того, что она не так велика и не так прекрасна, как роза. Она не мучится в стараниях поднять производительность своего цветения. Она просто цветёт, раскрывая собственную жизненную силу.

Конечно, если фиалка не сможет вызвать к жизни цветок, это будет свидетельствовать о недостаточности её жизненной силы. Но когда она цветёт, она цветёт не ради какой-то цели; она просто цветёт, вот и всё. «Все веши показывают свою собственную природу», — говорит «Сутра лотоса». А одна из любимых фраз последователей дзэн гласит: «Ива зелёная, а её цветы красные». На кусте розы расцветают розы, они проявляют свою жизненную силу. Буддизм — такая религия, которая проповедует людям необходимость старания постичь подлинный мир жизненной силы.

Священное писание буддийской, школы Чистой Земли так описывает эту «Чистую Землю»: «Синий цвет обладает синим светом. Красный цвет обладает красным светом. Это и называется Чистой Землёй». Многознаменательное описание! Когда мы не следим за своими мыслями, мы начинаем мечтать о каком-то славном подвиге, благодаря которому синий цвет станет испускать красные лучи. Бедняки думают, что, разбогатев, они сделаются счастливыми людьми.

Разумеется, когда бедные становятся богатыми, это очень хорошо. Но нищета не является символом отсутствия счастья, равно как и богатство не равнозначно его наличию. Если вы убеждены в том, что бедные люди всегда несчастны, это убеждение сделает вас несчастными, когда вы впадёте в бедность. Но утверждение, что богатые люди всегда счастливы, а бедные несчастны, ошибочно. Если вы сделали такой вывод, вы погружаетесь в бездну несчастья, когда приходит ваша смерть. Ибо когда она явится, все богатства, от которых зависит ваше счастье, окажутся бесполезными.

Кроме того сами слова «богатый» и «бедный» являются относительными понятиями. Нет такого определённого количества денег, по которому можно решить, богат этот человек или нет. Когда вы отбрасываете сравнения, когда поднимаетесь выше их, вы основываетесь на своём истинном Я. Люди могут говорить, что. вы богаты или бедны, сравнивая вас с другими; но это всего лишь ярлык, наклеенный на вас соседями. То, чем вы в действительности являетесь, остаётся неизменным, каким бы ярлыком ни наделяли вас другие люди. Постарайтесь же постичь своё истинное Я, открыть собственную подлинную сущность. Тогда синий цвет будет испускать синие лучи, а красный — красные.

И когда желания не будут бросать вас из стороны в сторону, вы вернётесь к своей жизненной сущности. Без зависти, без гордости, без какого бы то ни было унижения, без борьбы, но и без лености вы станете совершать как можно больше усилий, чтобы постичь своё собственное Я. В нём заключена слава жизненной силы, блестящее сиянье Будды. И в таком действии самопознания засверкает свет религии.

Это не тот мир борьбы, где сильные пожирают слабых; это и не мир экапизма и уединения. Это такой мир, где «я» расцветает в собственной окраске, где распускается цветок вечного и вневременного Я. Буддийское самадхи — основа, на которой раскрывается сама жизнь.

Мысль — это продукт жизненной силы; но иногда она отходит от самого факта жизни и думает о крайне неуместных предметах. Такая её двойственность вызывает странные последствия.

Человек говорит себе: «На предстоящих выборах я должен всеми средствами столкнуть своего конкурента», — хотя его «я» сейчас находится в одиночестве в своей комнате, а не в схватке с этим конкурентом. Другой думает: «Я куплю эту шахту, составлю себе состояние», — хотя он ещё не владеет шахтой, и её богатства пока не оценены.

Короче говоря, человек думает о вещах, совершенно не относящихся к факту его собственной жизни; и такие двойственные качества мысли делают человека слепым по отношению к подлинном, факту жизни, какова она есть. Люди борются друг с другом, ненавидят друг друга и вредят друг другу. Или же они становятся одержимыми душевными комплексами; некоторые люди вследствие постоянных волнений заболевают неврозами.

В этом мире обусловленного возникновения нет ни одной субстанциальной сущности, физической или психической. Но мир обусловленного возникновения обладает определённым порядком; однако человеческая мысль игнорирует этот порядок, и люди обращаются к целям собственного выбора. Они тратят энергию на убийство других людей, на разрушение их имущества, нетерпеливо воодушевляются, а затем производят нечто вроде короткого замыкания.

В буддийской терминологии фундаментальная мысль, которая лежит в самой основе принятия и непринятия, — это эгоистическое желание. Такое желание представляет собой привязанность к субстанциальному «я», сфабрикованному в этом мире обусловленного возникновения, где нет такого отдельного существа, а самый мир является случайным соединением разнообразных элементов.

Способны мы увидеть факт или нет, но такая привязанность сопровождает нас повсюду и везде; она воздействует на наши восприятия и поступки, толкает нас в разные стороны. Она препятствует ощущению истинного Я, или жизненной силы, так что подлинная жизненность оказывается нарушенной или подавленной. Это метанье из стороны в сторону вследствие привязанности к «я» есть первоначальный, первородный грех, совершённый человеком в самом начале своего бытия — уже в качестве человека. Какое ужасное действие ошибочно совершили Адам и Ева!

Правильная практика дзадзэн, которой учит буддизм, представляет собой особый подход, дающий нам возможность извергнуть яблоко, когда-то съеденное прародителями. Что означает выражение «когда-то»? Конечно, имеется в виду не древнее, мифическое время; как было сказано ранее, мы являем собой суммарный продукт воздействий наследственности, исторического и социального окружения, обычаев, привычек, воспитания, опыта, возраста, температуры, влажности, физической силы, питания
8000
и прочего. Мы наклеиваем на этот случайный агрегат ярлык с надписью «я» и сильно привязываемся к этому случайному скоплению элементов, как если бы он был каким-то существом, специально созданным в силу необходимости. Где же в мире может находиться это яблоко, когда-то съеденное в результате привязанности, порождённой незнанием? Мы и сейчас едим его ежедневно от времени до времени — в каждом акте эгоистической привязанности.

Так что извергнуть яблоко весьма и весьма нелегко. Умом мы достаточно хорошо понимаем, что привязанность к случайному элементу, называемому «я», беспочвенна, что в ней лежит корень всевозможных грехов, заблуждений и страданий, что нам нужно полностью отвергнуть эту привязанность. Но интеллектуальное понимание не вызовет рвотного действия. Ибо привязанность лежит не на поверхности сознания, даже не вблизи от неё Она скрывается в глубине: съеденное яблоко попало в самые тайные слои психики. Желание извергнуть его, может быть, является следствием ядовитого действия плода; а в таких случаях пользоваться человеческим мозгом напрасно; да и вообще полезность самого мозга весьма сомнительна.

В данном случае единственным средством культуры, растворяющим глыбу эгоистических желаний, оказывается дзадзэн, открытый, выращенный и усовершенствованный на Востоке. Дзадзэн отбрасывает сфабрикованную идею «я», даёт отпор эгоистическим желаниям по мере того, как они, одно за другим, появляются изнутри.

Необходимо сказать несколько слов о положении тела во время дзадзэн.

Вы заметите, что эта поза представляет собой прямую противоположность позе скульптуры Родена «Мыслитель». Там человек сидит, полностью согнув поясницу, позвоночник, руки и ноги; на руках и на ногах согнуты даже пальцы. Название «Мыслитель» подобрано очень хорошо. Но поза указывает на то, что мысль этого мыслителя помрачена, что он погрузился в бездны ада собственного мышления. Поза дзадзэн иная. Поясница и позвоночник выпрямлены, голова высоко поднята. . В этой позе кровь будет легко оттекать от мозга. Поза легко подчиняет мысль, и в таком положении тела последняя быстро прекратится сама по себе; все фабрикации мозга будут растворены. Поэтому во время сиденья в позе дзадзэн можно без труда удалить из головы все мысли. Необходимо выбросить из психики всё, чему мы научились, что запомнили или придумали.

Если вы задремлете, это будет дремотой, а не дзадзэн. Не думая, не предаваясь дремоте, вы сидите в позе дзадзэн, предоставив всё костям и мускулам.

Важнее всего ни в малейшей степени не размышлять о себе. Не пытайтесь оценивать действие практики дзадзэн; это ни в коей мере вам не поможет; наоборот, такой подход разрушает дзадзэн, и поступая подобным образом, вы отходите от него. Занимайтесь сосредоточенно, научитесь сидеть в правильной позе своими мускулами и костями.

Когда вам говорят, чтобы вы не оценивали действия дзадзэн во время сиденья, вы, пожалуй, ощутите, что вам чего-то не хватает, — чего-то такого, что вы рассчитывали получить. Но постарайтесь обойтись без этого. Дзадзэн — это упражнение в постижении подлинной жизненной силы. Ощущение, что вам чего-то не хватает, вполне естественно. Но испытывать такое чувство вас заставляет ваше малое «я».

Только тогда, когда вы отделаетесь от всевозможных мелких и эгоистических желаний, подлинная жизненная сила внутри вас достигнет абсолютного мира. Лишь человеческие желания и заблуждения с вытекающими из них страданиями вызывают отчаянье, борьбу и другие бедствия.

Но спокойствие и лёгкость во время дзадзэн — это не прекращение жизненного потока, не угасание, не оторванность от действительности, не бегство от неё. Наоборот, жизнь, наполненная тают совершенным спокойствием, есть свободное проявление жизненной силы. вы не погружаетесь в полную бессознательность, не забываете о вещах, которые вас окружают. все эти вещи оказываются отражёнными в чистом зеркале вашего ума и проявляются в нём согласно принципу обусловленного возникновения. Гладкое зеркало удерживает отражения вещей, когда те появляются перед ним; и в этом смысле практика дзадзэн есть практика срединного пути, освобождённого от двух крайностей: реализма и нигилизма.

За практикой дзадзэн скрывается религия, называемая буддизмом; а за буддизмом должна находиться ваша собственная жизнь. поэтому тренировка ума или укрепление здоровья не являются целью подлинного дзадзэн.

То, что важно в дзадзэн, как в религиозном действии, — это свобода, освобождение от самого этого эгоистического желания. Можно сказать, что для буддиста дзадзэн — то же, что Бог или Царство Божие для христианина.

«И когда молишься, не будь, как лицемеры, которые любят в синагогах и на улицах останавливаясь молиться, чтобы показаться перед людьми. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою. Ты же, когда молишься, войди в комнату свою и, затворив дверь твою, помолись Отцу Твоему, который втайне; и Отец твои, видящий тайное, воздаст тебе явно». Такая искренняя молитва и есть самый подлинный дзадзэн. Молитва, выполняемая в форме дзадзэн, имеет действительное содержание, показанное в следующих словах:

«Отче Мой! … впрочем, не как Я хочу, но как Ты». (Матф. ХХ VI , 39)

И всё-таки как возможно, чтобы дзадзэн, практикуемый нами, грешниками, мог иметь содержание, близкое к Богу? Осуществление этого требует принятия обета и покаяния, о чём будет сказано в следующих разделах. В общем же смысле дзадзэн, если в нём подразумеваются обеты и покаяние, есть правильное религиозное действие.

Дзадзэн состоит в том, чтобы отбросить все человеческие желания. Таким образом, освободившись от всех желаний, отринув всякую человеческую гордость, мы предаём себя воле Бога. В подобных поступках человек действует, как угодно Богу, чтобы в нём «явились дела Божий» (Иоанн IX , 3).

Но в каком же виде «являются дела Божии»? Ответ на этот вопрос станет нам ясен, когда мы сравним жизнь в дзэн с жизнью, которая руководствуется иными принципами.

Мы подразделяем всё на «это» и «то», пользуясь при этом своей способностью мышления. Но когда мы отбрасываем свою мыслительную деятельность, мысль или суждение ещё не родились, не сформировались, а потому «это» и «то» ещё не отделены друг от друга. В тот момент, когда человек практикует дзадзэн, «сейчас» всё ещё не отделено от вечности, а «я» — от мира. Сказанное может звучать как теория суждения, теория логических выводов, но на деле это не так. Для последователей дзэн здесь заключено немедленное переживание, ставшее возможным благодаря дзадзэн.

В дзадзэн весь мир еще не находится в разделении. Но из этого не следует, что там всё пребывает в смешении, что внутри целого нет никаких различий. Там жизнь проявляется во всей своей яркости, там в ней отражено всё. Поэтому в состоянии дзадзэн никогда нельзя потерять из виду ни «теперь», ни «здесь», ни «я».

Что же всё это означает? То, что «теперь», «здесь» и «я» представляют собой вечность, вселенную со всеми живыми существами.

Поистине это так замечательно! Тут перед нами не логическое утверждение, а то реальное явление, которое представляет собой дзадзэн. Благодаря практике дзадзэн мы оказываемся в состоянии ощутить внутри личного «я» единение вечности с моментом настоящего времени. Жить в согласии с дзэн, значит сделать так, чтобы единство вечности и настоящего внутри личности, действовало в повседневной жизни.

Поскольку мы считаем, что состояние, неразделённости истинно, мы будем стараться не создавать объектов желаний, соперников или противников. И пока мы идём вперёд в этом направлении, мы не будем задыхаться от страстей скупости, раздражения, зависти, не будем стараться обмануть, обойти, ранить или убить друг друга. Мы будем обладать абсолютным миром и спокойствием ума, придерживаясь своего подлинного я.

Да, в этом состоянии заключена наша жизнь, как личности, которая, действуя, пребывает в покое и, пребывая в покое, действует. Мастер дзэн Догэн называет такое состояние единством практики и просветления. Именно оно характеризует структуру проявления истинной жизни.

Действовать в гармонии со всем миром и с целой сферой живых существ — такова цель, которую последователь дзэн должен хранить в своём уме в течение всей жизни. В то же время ему необходимо придерживаться этой цели «здесь и сейчас». Именно такая жизнь называется в буддизме «жизнью по обету».

Буддист видит только единую жизнь, которая существует до разделения на «я» и «ты». Столкновение между «я» и «ты» подобно столкновению между матерью и ребёнком. Мать не приносит себя в жертву ради своего ребёнка; она, наоборот, заботится о нём, как если бы она заботилась о собственной жизни. В «Сутре Лотоса» Будда говорит: «Три мира — моё владение, и все живые существа в нём — мои дети». В этом заключается фундаментальный дух буддизма. Дзадзэн есть источник такого духа.

Мы проявляем заботу обо всех живых существах, обо всех вещах, старательно трудимся на работе, выказываем любовь и доброту в общении с другими людьми, думаем о благе общества, в котором живём. Все наши поступки никогда не совершаются вследствие алчности или жажды славы. Мы только нежно заботимся о собственной жизни, поступаем так для того, чтобы расцветал именно её цветок, чтобы в ней ярко сиял свет будды. Поистине в этом смысле целью последователей дзэн, о которой им никогда нельзя забывать, является действие совместно со всем миром и со всеми живыми существами.

И мы сможем сделать эту цель своей собственной только при помощи практики дзадзэн.

В принципе мы действуем в гармонии со всей землёй. Но думать, что мы совершаем нечто в гармонии со всем миром, значит совершать грех высокомерия. Мы не в состоянии действовать так же совершенно, как действует будда. Мы полагаем, что достигли какой-то цели в силу нашего мелочного суждения. И потому теперь, когда мы признали за собой обеты, мы не можем не каяться в несовершенстве того, что делаем.

Покаяние не закончено, когда мы словесно заявили: «Я сожалею, это было моей ошибкой». Никакое количество простых извинений не имеет значения в присутствии Абсолютного. Карманный вор станет говорить вожаку банды: «Мне жаль, я ошибся». Солдат станет оправдываться перед военным судом: «Сожалею, что не сумел убить врага и оказался недостаточно смелым». Эти слова раскаянья в разных случаях различны; но все они лишены значения перед Абсолютным. Истинное покаяние заключается в том, чтобы поставить такое грешное «я» перед Абсолютом, чтобы свет Абсолюта освещал его. Покаяние заключается не в словесном выражении сожаления перед каким-либо авторитетом. «Кан-фугон-босацу-гобо-кё» говорит: «Если человек желает покаяться, ему нужно глубоко размышлять об истине всех вещей, сидя в правильной позе».

Последователь дзэн принимает обеты благодаря дзадзэн и таким образом осуществляет или исполняет цель жизни. В то же время он возвращается к дзадзэн, когда ему есть в чём раскаяться. Итак, религиозная жизнь буддиста — это жизнь священного обета и истинного покаяния.

Без принятия обетов человек не будет идти вперёд, а без покаяния он будет на своём пути совершать ошибки. Обеты укрепляют нас, а покаяние сокрушает наше самодовольство. Наша религиозная жизнь должна быть весьма суровой и полной жизненной активности.

Тот, кто находит истинную цель в дзадзэн, преобразуя в то же время эту жизнь покаянием, называется бодхисаттвой, или босацу. «Босацу» — тот, кто нашёл смысл и цель жизни в состоянии будды, просветлённого. Босацу отличается от других непросветлённых, пока он живёт согласно обету. Ибо непросветлённые, обычные люди живут в силу результатов своих действий, или кармы; а для босацу жизнь принимает совершенно иной смысл. Босацу рождён своими обетами. Поэтому нам нет нужды принижать себя, говоря: «Мы не просветлены и потому не обладаем качествами босацу». Поскольку мы не просветлены, мы обладаем человеческим телом. Но поскольку нашей целью является дзадзэн будды, мы можем совершать усилия для достижения духовного мира. В этом отношении мы, последователи дзэн, должны быть откровенны и искренни в своём желании стать босацу.

Великодушие — это состояние ума, в котором ещё не возникло никакого различения. Мне не нравится это, а вот то вызывает ненависть; это желательно, а то отвратительно. Все вещи, с которыми я сталкиваюсь, включены в мой жизненный опыт. И потому я рассматриваю их все в одинаковой степени как события своей жизни. Да, моя жизнь заключается не только в пульсации сердца внутри человеческого организма, который называется «я». Моя жизнь проявляется в каждой области моего жизненного опыта, — всюду, где функционирует жизнь, как таковая.

Такая доброта содержит в себе и радость жизни. Это чистая радость, которую человек испытывает во время каждого соприкосновения с вещами и с людьми. Говорят, что женщина достигает состояния подлинной зрелости лишь тогда, когда становится матерью. Совершенно так же мы смотрим на все вещи, с которыми встречаемся, как на откровение собственной жизни, и заботимся о них, как если бы они были нашими детьми. Мы становимся взрослыми только тогда, когда оказываемся способны вполне ощутить подлинную радость, сильное желание жить, страсть к жизни. Босацу, желающий обрести путь будды, как раз и воплощает в себе великодушие, доброту и радостность.

Источник:
Сайт Школы Дзен-цигун «Путь Пустого Дракона»