Пятнадцатый камень сада Рю-Эндзи

У нас целая книга была, не помню точно, какого-то известного нашего японоведа. Про Сад камней в Киото, в древней столице. Это очень известный Сад камней, где пятнадцать камней и где, как ни смотри — один камень прячется все время. Всегда видно только четырнадцать из них. И это специальная такая концепция. Я даже видел некие топологические исследования на эту тему. Что это специально для медитации. И как-то это все сомнению не подвергалось.В саду камней Рю-Эндзи странное одиночество я испытал.
В храмовой лавке сувениров на память о чуде я не купил.
Во всем себе отказал.
Отсюда я с собой ничего не возьму.
Знать надо меру во всем.

У нас целая книга была, не помню точно, какого-то известного нашего японоведа. Про Сад камней в Киото, в древней столице. Это очень известный Сад камней, где пятнадцать камней и где, как ни смотри — один камень прячется все время. Всегда видно только четырнадцать из них. И это специальная такая концепция. Я даже видел некие топологические исследования на эту тему. Что это специально для медитации. И как-то это все сомнению не подвергалось.

И вот, поскольку это мечта чуть ли ни с детства, то я сажусь на скоростной поезд и три с половиной часа еду специально в Киото. Выбираю специальный день, разгребаю, и еду сразу в этот монастырь. Он где-то на окраине Киото. Приезжаю в монастырь — там прекрасные сады… Бегают табуны япошек, просто табуны носятся. Орущие. Любующиеся примерно так: улу-улу-улу-улу! Так вот. Медитирующие таким вот экстра-быстрым способом. Повсеместно. И вот попадаю я…

Иду, тем не менее, по дорожкам. С закрытыми глазами иду, наверно. Пришел. Но, тем не менее — табуны, указатели и… в общем, я пришел в этот храм.

Значит, храм такой. В центре этого храма — лавка, магазин, где торгуют храмовыми сувенирами — фотографиями этого сада, какими-нибудь рукописными штучками. Лавка, там все это торгует, народ туда-сюда мельтешит, где-то там я увидел сбоку, за лавкой, алтарь, где-то в глубине, и никому дела до него нет.

И тут прямо за этой лавкой — три шага — терраса, где этот самый Сад камней. Внутри храма. Там народу сидят десятки — галдят, эти камни считают, еще чего-то такое происходит. Там я увидел иностранцев, правда — потому что так все это, вокруг, заполнено япошками. Вообще, японский туризм развит необычайно. Они сами и вся их индустрия сувениров совершенно фантастическая. Я ничего не видел подобного, их там миллионы штук, причем, при нормальных ценах — в общем-то, недорого.

И вот народ галдит. Я там присел, попытался помедитировать как-то. Какое там медитировать! Ничего подобного там и близко невозможно — весь этот галдеж и тусовка. И я начал понимать постепенно, что все это, конечно, мифология.

Во-первых, ясно совершенно, что этот сад не предназначен для того, чтобы кто-то там искал пятнадцатый камень, нахрена бы он сдался. Это мне стало ясно совершенно очевидно. Там даже пространство… — вот ты сидишь, и перед тобой вот этот садик. Ну, скажем, 20 метров до забора, 50-70 метров он в ширину — и все. И терраса. И там несколько групп камней.

Невозможно его окинуть взглядом полностью. Потому что он, как бы, расширен относительно поля зрения. Когда ты окидываешь его полностью взглядом, ты упираешься в тупую монастырскую стену. Он ограничен весь стеной. Причем, эта стена такая очень линейная, очень доминирующая. И камушки такие — несколько полудулек, полу-яблок. Из-за них там деревья — сакура цветет, зелень. В общем, все колоссальное и всемирно известное — это, всего лишь, маленький садик. Он, скорее, продолжает традиционную буддийскую тренировку «описания известного», когда концентрируешься на самом известном предмете: сегодня ты описываешь ложку, завтра ты описываешь ту же ложку — и там новые качества, новые свойства, новое понимание.

Похоже, это все для того. Понятно, что не совсем для того, но смысл именно такой. Это, действительно, медитация и общение с этими камнями: вот с этим камнем, вот с тем камнем, с другим камнем. А не с их множеством, единым и построенным по одному закону — вот я что хочу сказать.

Они, действительно, выстроены все в единую композицию, но это по законам декора, практически. Если у тебя существенная часть группы за пределами поля зрения, на грани, за пределами резкости, — то как ты на нее ни смотри… И, мало того, не просто «за пределами» — оно смазано, потому что за садом контрастного цвета забор, какая-то постройка — нет ни перспективы, ничего. Ты можешь сконцентрироваться только на четко выбранном плане зрения.

Так вот, когда я сидел и смотрел, я понял, что не имеют значения эти пятнадцать камней. Но, более того, я доказательство нашел.

Поскольку там были толпы народа, я пересаживался несколько раз и, в конце концов, нашел точку, откуда легко видны все пятнадцать камней. Короче, — видны пятнадцать камней. Мало того, нет там никакой сложной топологической модели, о которой я читал когда-то, что, мол, «15 — минимальное число, чтобы спрятать один, чтобы все время что-то показывалось, а что-то пряталось».

Там, действительно, есть несколько ситуаций, когда что-то показывается, а что-то прячется, но в этом раскладе не участвует несколько групп камней. Их спокойно можно убрать или добавить еще сколько хочешь. Вот, например, там семь групп камней — три из них легко можно убрать, потому что прячутся или появляются камни всего в четырех группах. Это все свидетельствует о том, что задачи — совершенно другие.

И тогда я подумал, что, может быть, этот миф сродни тому, что «ты прав, добрый муж, нужно миллиарды раз повторять слово ОМ». Что когда-то кто-то сказал в первый раз: «нужно приходить сюда, садиться на этой площадке, искать пятнадцатый камень, не находить его, просветляться». «Ты прав, добрый муж». Иди, смотри. И понеслась.

В общем, «миф» — это, получается, единственный алгоритм движения от тупого к умному. Я имею в виду, к развитию, хоть к какому-то приближению к пониманию. Это, просто, алгоритм такой вот. Ну, как его описать? Да никак. Да вот так.

Так вот, эта лавка. Я очень хотел что-то привезти. Да, это один из самых ярких мифов моего детства, юности. И вот у меня было стремление «изгнать торгующих из храма». Потому что, просто, там посидеть спокойно хочется. Потому что гвалт стоит. И, ей-богу, в этом контексте, хочется взять на себя функцию Христа — «изгнать торгующих из храма». Потому что храм-то — действительно, классный. Там все правильно по-своему. А эти — как мурашки, как барашки — мельтешение. И сидит монах, прямо в этой лавке, рисует какую-то очередную штуку, которую тут же вывешивают на продажу — ну, там, лабает. Все иероглифы. И изображен монах, сидящий и штопающий свою рясу. Нарисован. В японской манере — свиток. И там тоже иероглифы. И перевод написан по-английски. Буквально означает следующее: кто не работает, тот не ест. Я начал присматриваться — там еще в трех-пяти случаях тоже переводы, примерно такие же.

И вот там потусовавшись, я сочинил еще типа хокку. Я очень хотел купить, и там куча всяких этих — я ничего не купил. У меня рука не поднимается во всей этой лаже. Там сложный комплекс лажи-нелажи.

Итак, в завершение. Я уже оттуда ушел, я все понял, проникся, гуляю по саду, конечно кайф. Кайф он и есть кайф — кругом кайф большой. И раз — такой совсем уж возделанный садик, такой классный — выверенные пропорции растений, такое уж совсем японское-японское. Я туда чоп-чоп-чоп. А там табличка — это все внутри монастыря — «вход только для гостей ресторана такого-то» Просто, такая аккуратненькая табличка, как бы полотенчико такое висит перекрывающее. Именно полотенчико. Я прошел. Для гостей. Значит, можно стать гостем, следовательно.

А там действительно — в центре ресторанчик, вокруг него особо ухоженный локус. Ресторанчик сугубо японский. Там вот эти шторки раздвигаются на улицу. Все сидят на циновках, подушечки, столики такие. И там нужно хотя бы саке заказать, чтобы сидеть в этом ресторанчике. Ну, то есть — чисто бабульки нужно платить. Конечно, саке там подороже, я, естественно, заказал себе саке, чтобы полежать и полюбоваться этим садиком. Еще какая-то пара сидела в отдалении. Там довольно большой зал — почти как полспортзала, но при этом очень низкий потолок и поэтому кажется очень обширным пространство.

Там какая-то европейская пара сидела, и пришла пара японцев постарше меня, видимо муж и жена, они тоже приехали в этот сад, пришли такие благообразные. Наверное, им лет за 50. Пришли, значит, сели за соседний столичек, расположились, что-то там заказали и тут же лицом к этому — там же прекрасные клены, тончайшие, журчит, там как-то все очень красиво — достали сигареты, и… клубы дыма… потянуло. И они завели базар какой-то. И, несмотря на то, что я курю сигары, и сигаретный дым меня совсем не ломает никак — здесь это настолько не туда все… И я собрался, ну и ладно, и ушел. Они сидели, курили сигареты, все у них было нормально.

Япония, кстати, сейчас, по информации самих же японцев самая курящая нация. Около 80% взрослого населения курит. Причем, они практически не борются с этим никак и продолжительность жизни у них там какая-то колоссальная. Но это уже другой вопрос.

А я, тем не менее, о японцах, в завершение. Они сейчас, конечно, совсем другие люди, нежели те, которые создавали всю эту прелесть. Это, просто, совсем другой народ. Это точно так же, как те самые китайцы. Они как мураши, которые на совершенной форме муравейника тусуются. Это «Иваны, не знающие родства». Притом, что у них очень много формального в их культуре — очень много связок, которые они пытаются сохранить.

Очень высококультурные люди, но все равно видно, что это все другое. Понадобилось всего 50 лет — это та эпоха, которая перевернула все предыдущие. ХХ-й век, короче.

Источник:
Евгений Зяблов
Газета «Пятое Измерение»