В начале было СЛОВО

Сегодня все чаще язык рассматривается как своеобразный культурный код нации. Каждый язык создает для тех, кто на нем разговаривает — носителей языка, особую картину мира. Известный языковед XIX столетия В. Гумбольдт утверждал: «Границы языка моей нации означают границы моего мировоззрения». В этом нет ничего странного. Большая часть информации о мире приходит к человеку через слово, и мир перед ним предстает сквозь призму национального языка.Однажды доктор Ватсон и Шерлок Холмс полетели кататься на воздушном шаре. Неожиданно шар подхватило ветром и куда-то понесло. Наконец выплывают они из облаков и смотрят вниз, пытаясь хоть как-нибудь определить, где они находятся. Внизу гуляет человек. Ватсон кричит ему:
— Сэр, не скажете ли Вы, где мы сейчас находимся?
Тот отвечает:
— Вы находитесь на воздушном шаре, сэр.
Тут шар опять подхватило потоком и опять понесло.
Холмс, задумчиво:
— Это, скорее всего, был филолог.
— Почему Вы так думаете? — спросил Ватсон.
— Он сказал нам чистую правду — мы действительно находимся на воздушном шаре, но скажите, пожалуйста, как нам это поможет?

Вот такое отношение к филологии как к науке довольно бесполезной закрепилось в сознании народа.

Французский психоаналитик С. Леклер назвал таинственную область психики, недоступную сознанию, «домом колдуньи». Считается, что ключ к этому дому, ключ к подсознательному имеют колдуны, ведьмы и психотерапевты. Но ближе всех к разгадке тайны бессознательного стоят именно лингвисты.

Например, каждый звук имеет свой цвет: «а» — ярко-красный, «и» — голубой, «о» — желтый, а «е» — зеленый. У каждого слова, у каждого текста — свой цвет. В лечебных заклинаниях преобладают буквы «и», «ю», а во вредоносных наговорах много шипящих и свистящих «с», «ш». В любовном объяснении может содержаться лингвистическое устрашение. Расстроенный человек порождает плохой текст — зловещий или устрашающий, который соответственно воздействует на слушателей и читателей. Алхимия языка. Лингвистика. Я не удивлюсь, если когда-нибудь многие филологические разработки будут засекречены.

Язык — это путь, по которому мы проникаем как в современную ментальность, так и в древние воззрения на мир, общество и самих себя, которые сохранились в пословицах, устойчивых оборотах (фразеологизмах), символах культуры. Тайна языка — главнейшая из тайн человечества, если ее раскрыть, то раскроются многие сокрытые или утраченные знания.

Культурный код

Сегодня все чаще язык рассматривается как своеобразный культурный код нации. Каждый язык создает для тех, кто на нем разговаривает — носителей языка, особую картину мира. Известный языковед XIX столетия В. Гумбольдт утверждал: «Границы языка моей нации означают границы моего мировоззрения».

В этом нет ничего странного. Большая часть информации о мире приходит к человеку через слово, и мир перед ним предстает сквозь призму национального языка. Язык особым образом интерпретирует реальность, создавая «пятое измерение», в котором человеку представлена действительность. Сколько, например, вы знаете слов для обозначения снега? Только «снег». А в языке эскимосов таких обозначений около 40: есть слово для обозначения только что выпавшего снега и слежавшегося, снега вечером и снега утром, снега перво-го и снега последнего… Просто они живут за полярным кругом и у них полгода зима. Снег важен для эскимосов, вот и получается, что у них около 40 разных снегов. Но зато для них не очень важны какие-нибудь кораллы и вряд ли для обозначения цвета в своей эскимосской вышивке они использовали бы слово «персиковый».

Даже среди носителей одного языка существуют различные группы людей, каждая из которых видит мир по-своему. Описывая лунную ночь, сельская жительница скажет: «Светло так, что можно шить», а горожанин, скорее всего, отметит, что можно читать. Между языками разных возрастных, профессиональных и социальных групп иногда пролегает настоящая пропасть, и в связи с этим вспоминается ситуация из романа В. Пелевина «Чапаев и Пустота» (о Ницше): «Там, сука, витиевато написано, чтоб нормальный человек не понял, но все по уму. Вовчик специально одного профессора голодного нанял, посадил с ним пацана, который по-свойски кумекает, и они вдвоем за месяц ее до ума довели, так, чтоб вся братва прочесть могла. Перевели на нормальный язык».

Все мы знаем о культурном барьере, который тоже рождается в языке — даже при условии соблюдения всех норм. Известного английского дирижера пригласили руководить немецким оркестром. Работа не ладилась. Дирижер решил, что музыканты плохо понимают его английский, и начал заниматься немецким языком. Первое, что он спросил у учителя, это как ему сказать по-немецки: «Послушайте, мне кажется, было бы лучше, если бы мы играли так». Учитель задумался, потом сказал: «Конечно, можно и так построить фразу, но лучше сказать: “Надо играть так”.

Каждый язык рисует особую картину мира, обуславливая способ мышления народа и способ организации мира в понятия. Наше миропонимание находится в плену у нашего языка. Выражаемые в нем значения складываются в единую систему взглядов, своего рода коллективную философию — матрицу, обязательную для всех носителей одного языка. И если русский язык уделяет эмоциям гораздо больше внимания, чем английский, и имеет более широкий набор средств для их разграничения, то каким бы чувствительным ни был англичанин, он не распознает некоторые оттенки своих эмоций, потому что для них просто нет слов, а то, для чего нет слов, будто и не существует.

У каждого народа есть свои образные механизмы переосмысления слов. Например, собака у русских ассоциируется (наряду с отрицательным) с верностью и преданностью; у киргизов собака — бранное слово, приблизительно равное русскому «свинья». Русское «свинья» является символом грязи, неблагодарности и невоспитанности; для англичан pig означает обжору, во вьетнамской же картине мира свинья — символ глупости.

Любое слово нашей речи прошло длинную историю, которая ведет нас к начальному человеческому творению слов. Из каждого слова, которое мы употребляем, глядят на нас не сорок веков, а по меньшей мере сорок тысячелетий.

Культурные установки и стереотипы нации, ее эталоны и архетипы зафиксированы во фразеологизмах. Например, в выражениях развязать язык, связать по рукам и ногам живет образ узла, связывания как магического действия. Или: как в воду глядел, как в зеркале. Зеркало у славян — граница между земным и потусторонним миром. Как реальная вещь зеркало появилось довольно поздно, но его символика очень архаична. Это вещь опасная, запретная, в зеркало нельзя смотреться невестам, одетым под венец, беременным, новорожденным, ибо они находятся в стадии перехода из одного мира в другой, его занавешивают в обрядах, связанных со смертью, якобы для того, чтобы покойник не мог пройти сквозь зеркало с того света. Зазеркалье — это перевернутый мир живых. Гадания на зеркале связаны с тем, что оно способно отражать не только видимый мир, но и мир невидимый и даже потусторонний. Зеркало — «окно в тот свет», поэтому, по славянским поверьям, ночью нельзя смотреться в зеркало, ведь ночь — время нечистой силы, человек же в это время особенно уязвим. Подолгу смотреться в зеркало вредно, потому что оно способно по частям похищать нашу душу, отправляя ее в мир зазеркалья, где душа гибнет. Зеркало как бы двойник того человека, который отражается в нем. Именно поэтому считается, что разбить зеркало — к беде, поскольку вместе с ним разбивается слепок нашей души.

Слово-символ

еловек испытывает очень сильную потребность в символизации. Он как микрокосм склонен создавать образ, символ макрокосма — мира. Символы характерны для любой культуры. И хотя один и тот же символ может иметь разный смысл, в любом случае он передает культурную информацию.

Первоначально греческим словом «символ» обозначали черепок, служивший знаком дружеских отношений. Расставаясь с гостем, хозяин вручал ему половинку от разломанного черепка, а вторую его часть оставлял у себя. Если через какое-то время этот гость снова появлялся в доме, его узнавали по черепку. «Удостоверение личности» — таков изначальный смысл слова «символ».
Слово-символ — это своего рода «банк данных», который можно представить себе в виде спирали. Символы раскручиваются в человеческом сознании, вызывая цепь ассоциаций. Путь сближается со смертью, символы злости — змея, оса, крапива, они жгут; огонь — символ гнева у славян. Солнце — символ красоты, любви, веселья. Каждый человек способен говорить на языке символов и понимать его; язык символов не надо учить, потому что символы передаются нам на бессознательном уровне.

Символами могут быть не только единицы языка. В 20-е годы П. А. Флоренский хотел создать словарь символов — геометрических фигур. Например, точка, ничтожно малая количественно, символизирует Центр, первопричину, место, откуда все происходит и куда все возвращается.

Цвета и смыслы

Символами могут стать и обозначения цвета: например, зеленое в США — безопасность, а во Франции — преступление, белый цвет у китайцев — символ траура, печали, а у европейцев эти функции выполняет черный цвет.
Многие названия цветов имеют прямое отношение к свету. Например, в народной культуре день зачастую либо красный, либо белый, и оба эти цвета, оказывается, вначале были равны, потому что оба восходят к богу Яриле, покровителю солнца, огня. Белый и красный — символы красоты, но белый еще и символ любви — «мыть бело» значит «любить». Красный — не только красивый, но и яркий, связанный с огнем.

Черный цвет, происходя также от огня, символизирует безобразие, ненависть, печаль, смерть, т.е. противоположную свету символику. Ночь тоже символ горя, потому что она черна, темна. А зеленый цвет состоит в родстве со светом, но символизирует молодость (молодо-зелено), красоту и веселье (весна называется светлой, блестящей и веселой; кстати, слова веселый и весна созвучны, и, возможно, состоят в родстве).

Серый цвет — это символ воскрешения из мертвых, символ Вселенского Бессознательного. Человек идентифицировался с серым цветом как с исконным цветом Вселенной. Серый — цвет траура, поэтому древние евреи посыпали головы пеплом (выражение скорби, траура).

Слова и чувства

Чувства в русском языке соотнесены с жидкостью, и это порождает образ чаши, из которой пьет человек, переживая чувства: испить до дна (о чувствах), глубина чувств, любовь — полная, неисчерпаемая. При этом закрепляется текучесть чувств, их изменчивость.

П. Флоренский писал, что в индоевропейских языках слова, выражающие понятие сердце, указывают на центральность, серединность. В других культурах и языках локализация эмоций иная: в китайской картине мира эмоции локализуются в почках, в африканской (язык догонов) — в печени и носу; во французской — в селезенке. В русской картине мира сердце — средоточие эмоции: оно поет и сжимается, загорается и замирает, пламенеет и каменеет…

В символе сердца выражается сокровенный центр личности. С одной стороны, сердце — точка соприкосновения с Богом, а с другой — источник темного: сердитый, под сердитую руку, в сердцах и др. Сердце — место зарождения чувств (в сердце вспыхнула надежда); центр интуиции (сердце чует, сердце подскажет), центр моральных качеств (положа руку на сердце, каменное сердце, золотое сердце), место, где чувства скрыты от посторонних глаз (никто не знал, что творилось в его сердце, читать в сердце) и т.д. С помощью фразеологизмов со словом «сердце» можно описать оттенки чувств человека (кошки на сердце скребут, камень с сердца свалился, сердце не на месте), отношение человека к миру (от чистого сердца, запасть в сердце), дать характеристику другого (сердце обросло мхом, доброе сердце, неукротимое сердце, глупое сердце) и т.п.

Наш язык показывает, что сердце — центр не только сознания, но и бессознательного, не только души, но и тела, оно не только орган чувств желаний, но и орган предчувствий, следовательно, сердце — абсолютный центр всего человеческого.

Каждый тип культуры вырабатывает свой символический язык и описывает на этом языке свой образ мира. Если египетская душа видит себя идущей по предначертанному пути, то ее парасимвол — дорога; парасимвол арабской культуры — мир-пещера, идея такого мировосприятия выразилась в изобретении арки и купола (первое купольное сооружение — Пантеон в Риме — построено архитектором-сирийцем); парасимвол русской культуры — бесконечная равнина. Вероятно, поэтому даже время (век человеческий) у русских связано с пространством: жизнь прожить — не поле перейти.

Спасательный круг

Сегодня наблюдается резкий скачок технической цивилизации и слишком медленное развитие гуманитарных наук. Цивилизация уже создала мощные силы уничтожения человека, а гуманитарные науки пока не способны его спасти и до конца понять. И в последнее время крепнет убежденность в том, что путь к пониманию человека лежит через языки.

П. А. Флоренский, Л. Витгенштейн, Н. Бор и другие философы отводили центральное место в своих концепциях языку. М. Хайдеггер считал именно язык первосущностью, «домом бытия» человека.

Язык — единственное средство, способное помочь нам проникнуть в скрытую от нас сферу. Он рассказывает нам о нас такие вещи, о которых мы сами и не догадываемся. Может быть, потому, что мир и мы порождены Словом, оно нам так интересно. И если вначале было Слово, то именно оно — важнейший источник знаний, именно в нем заложена вся информация о мире и о человеке.

Источник:
Елена Сергеева
Газета «Пятое Измерение»