Дети Индиго. Чувство вины

Вина захлёстывает родителей по любому поводу. Вам может казаться, что из-за вас малыш не спит по ночам, что у него поднялась температура, что ваш любимый ученик схватил очередную двойку, что у дочки не складываются отношения с подружками, что сын связался не с той компанией, что… тысячи «что». Может быть, это и так. Но если вы погружаетесь в свою виноватость, становится очень трудно найти правильное решение, понять ребёнка и помочь ему.

Вина захлёстывает родителей по любому поводу. Вам может казаться, что из-за вас малыш не спит по ночам, что у него поднялась температура, что ваш любимый ученик схватил очередную двойку, что у дочки не складываются отношения с подружками, что сын связался не с той компанией, что… тысячи «что». Может быть, это и так. Но если вы погружаетесь в свою виноватость, становится очень трудно — фактически невозможно — найти правильное решение, понять ребёнка и помочь ему. Вина отбирает силы, из-за неё вы погружаетесь с головой куда угодно: в гнев, в депрессию, в сожаление, в раскаяние, самоедство. А возвращаетесь совершенно опустошёнными и обессиленными.

Приговор самим себе

Беда в том, что хорошие родители слишком сурово к себе относятся. Со стороны, внешне, это не заметно, но в глубине души папы, а ещё больше мамы грызут себя. Поводов для этого великое множество, и каждый выбирает свой. В зависимости от программы, которая сидит в голове.

Вот самый простой пример. Всех нас с детства приучали к порядку. Но если у наших собственных родителей был на этом бзик, то и дети будут слегка на нём помешаны. Придите на любую детскую площадку — и вы обязательно встретите маму, которая твердит малышу: «Грязно, не трогай, не упади, испачкаешься…» У такой мамы скорее всего и дома идеальный порядок. Она беcконечно что-то очищает и оттирает, тратя на это массу сил. Кому это надо? Ребёнку — точно нет. Спросите саму маму, и она, что-то пробормотав про микробы и культуру, даже самой себе не сможет вразумительно объяснить, зачем надо переодевать малыша по сто раз в день и почему ей так нужен парадный ребёнок. Что это? Работает программа.

И чувство вины, и попытки перенести свой жизненный опыт на ребёнка, и погоня за идеалом — всё это результаты зомбирования, вбитых в наше подсознание старых программ.

Мы не хотим сказать, что ребёнок должен быть вечно чумазым, но если вас трясёт от вида грязных ладоней и вы готовы полночи перестирывать его рубашку—то спросите себя: зачем? Каждый раз, когда мы с сыном возвращались из детского сада, на нашем пути возникало непреодолимое препятствие в виде магазина детских игрушек. Здесь замедлялись шаги, а потом произносилась одна и та же фраза: «Мам, я только посмотрю, ладно?» Я кивала головой, и мой малыш, тихо вздыхая, приступал к созерцанию выставленных в витрине монстров. Не знаю, как ему это удавалось, но, хотя он не умолял, не ныл и не требовал, мы почему-то обязательно заходили в магазин и я обязательно покупала ему очередное пластмассовое безобразие. Покупала, хотя и чувствовала, что опять делаю что-то не то. Во-первых, это абсолютно непедагогично — покупать по монстру каждый вечер, а во-вторых, бесполезно, потому что через час-полтора мой мальчик (я точно знала) разберёт эту штуковину на запчасти и забросит куда подальше. Так дело и шло.

Он вздыхал, я покупала, я покупала, он ломал. Но однажды, когда во время генеральной уборки все тушки этих самых монстров были выужены мною на свет божий и сложены в кучку, а куча оказалась ой-ой какой внушительной, меня вдруг осенило: а мой ненаглядный сынок — талантливый манипулятор. А я, соответственно, полная растяпа, которая идёт у него на поводу. «Всё! — сказала я сама себе, — никаких киосков, утыканных монстрами». Я была полна решимости, честное слово. И… через пару недель с удивлением обнаружила, что ничего, в сущности, не изменилось. Монстров мы, правда, больше не покупали, но… но дом заполонили детские комиксы и киндерсюрпризы. В общем, как в математике: от перемены мест слагаемых сумма не меняется.

А сумма (в смысле: цена) меня волновала. И не столько денежная, сколько моральная. За что я плачу? А платила я за то же, за что расплачиваются многие поколения сознательных родителей. За спокойную совесть.

Покупки — это следствие. Причина была в другом. В группе сменилась воспитательница, и сын разом разлюбил детский сад. Каждое утро он просил оставить его дома — это раз. А я всё равно вела (а куда, собственно, мне было деваться?) — это два. Раскаивалась и «исправлялась» — очищала свою совесть вот этой самой очередной безделушкой — это три. Устный счёт всё расставил по местам.

Теперь я знала, почему делаю то, за что сама же себя и осуждаю. Из-за чувства вины, которое удобно расположилось где-то внутри меня и ныло, ныло, ныло… Оставалось принять какие-то меры. Я пошла в детский сад, поговорила с воспитательницей, она мягче и внимательней стала относиться к мальчику, и проблемы закончились. И — просто чудо! — ушла проблема — ушло чувство вины! Игрушки, конечно, покупать мы продолжали, но теперь я могла спокойно сказать ребёнку «нет», когда это было необходимо.

Не позволяйте себе быть виноватыми!

Что случается с виноватыми родителями

Давайте посмотрим, что происходит, когда мы погружаемся

в чувство вины:

1. Попадаем в зависимость от своих деток.

И тогда:

а) усиленно опекаем их, задабриваем, заискиваем, задариваем, становимся снисходительными там, где надо проявить твёрдость и характер, в общем, попустительствуем;

б) или, наоборот, становимся слишком строгими, грубыми, нетерпеливыми, авторитарными родителями.

2. Осуждаем себя и попусту теряем энергию, силы и время:

силы уходят не на то, чтобы исправить, а на то, чтобы покаяться.

И тогда:

дети манипулируют нами.

3. Ищем виноватых.

И тогда:

перекладываем ответственность на чужие плечи.

4. Формируем у собственного ребёнка стойкое чувство вины

(«если бы ты…»).

И тогда:

падает его самооценка, ребёнок теряет уверенность, он низко себя ценит, а мы, выходит, готовим его к неудачам и повторению собственных ошибок.

5. Теряем ориентиры.

И тогда:

дети перестают верить в нашу безусловную любовь.

Без вины виноватые дети

Вина — это как плотина на пути любви. Она не даёт любви течь свободно и открыто. Она заставляет нас суетиться, стыдиться, требовать, надрываться, проверять — и всё равно ощущать себя неполноценными родителями неполноценных детей.

Как-то после родительского собрания ко мне подошёл один папа с жалобами на своего сына-подростка: какой он грубый, непутёвый, ленивый, с матерью ещё говорит нормально, а меня (отца родного) совершенно не желает признавать. Разговор у нас получился долгий, и вот что выяснилось. Когда-то папа мечтал вырастить из сына спортсмена и приложил, по его словам, немало усилий. Регулярно он сдавал ребёнка в спортивные секции. Именно «сдавал», так как сам сын туда не рвался. Футбол, баскетбол, тяжёлая атлетика, лёгкая, бокс — попробовали всё, но мальчик не приживался нигде. Как знать, может, он просто уродился неспортивным, а может, не увидел в этом смысла. Сначала папа переживал, сердился, но ничего не мог сделать. Поначалу винил себя за то, что у самого нет времени заняться сыном. Но постепенно акценты как-то сместились. Неспортивный сын стал для отца раздражающим фактором, напоминанием о собственной вине. И такие чувства, как злость (на себя) и недовольство (собою), отец перенёс на ребёнка. Он стал обвинять сына в том, в чём поначалу считал виноватым себя. И постепенно слово «спорт» в этом доме превратилось в синоним слова «бездельник» и «лоботряс», а отношения разладились окончательно.

Отца ослепило чувство вины. Он не видел, что ещё может сделать, потому что все его эмоции ушли на обвинение, а не на поиски выхода.

Мог бы этот папа приобщить сына к спорту и сохранить хорошие отношения с ним? Думается, что да. Во-первых, он мог бы честно признаться себе: да, я чувствую, что виноват, потому что не занимаюсь сыном.

Во-вторых:

а) делать то, что возможно (что мальчику по силам). Зимой покататься на лыжах, летом плавать вместе, погонять мяч, пока жарятся шашлыки, полазить по деревьям, побегать по траве, а дома кувыркаться на турнике и на ковре побороться… Заменить натаскивание весёлой игрой и просто общаться при этом. Это так здорово! Может быть, мальчик не стал бы спортсменом, но друзьями они бы стали — это точно. Или

б) в крайнем случае, папа мог оставить ребёнка в покое. Ну не спортсмен он — и всё. Не стоит заставлять детей делать то, что вы сами сделать не в состоянии (не хотите). Вы можете предложить, вы можете агитировать, но — не навязывать. Это всё-таки лучше, чем самому маяться виною (что не сумели) и постепенно внушать то же чувство ребёнку.

Вина раскалывает человека пополам: одна его часть говорит «надо», другая говорит «не могу/не хочу». Уж лучше выбрать что-то одно и не раздваиваться. И жить станет легче, и проблемы воспитательные станет решать куда проще.

А главное — вы сохраните взаимопонимание со своими детьми. Правда, пока ребёнок маленький, нас не очень-то и волнует вопрос взаимопонимания. Просто потому, что маленькие дети, как локаторы, настроены на приём. Они принимают наши сигналы (читай: команды, советы), не критикуя и не утруждая себя выяснением: «А зачем мне это надо?» Но чем старше они становятся, тем чаще в их милые головки приходит: «А действительно, зачем мне это надо?» Критичность и лёгкий скептицизм — неотъемлемая составляющая роста и осознания себя как личности. А подростку уж просто жизненно важно понять суть наших претензий и требований. Он готов критиковать и сомневаться всегда, даже в ущерб себе, даже рискуя потерять наше расположение и уважение. И родителям надо иметь ангельское терпение, чтоб не поддаться на провокацию и найти, найти, найти контакт. Самый важный шаг к этому — избавиться от чувства вины.

Напишите на листе бумаги: Винить нельзя помиловать.

И поставьте в этом предложении запятую там, где она должна стоять: перед последним словом.


Отрывок из книги Заряны и Нины Некрасовых
«Перестаньте детей воспитывать — помогите им расти»

Издательство «София»