Приключения русских йогов в Индии (1)

По неофициальным данным, сейчас в Индии легально и незаконно проживают более двух миллионов выходцев из бывшего СССР. «Комсомолка» разыскала двух представителей этого беспокойного племени. 30-летний Каруна («в миру» Денис Фокин) и 37-летний Али (в прошлой жизни Дмитрий Коровин) берутся за руки и доверчиво идут за своим провожатым с пыльной улочки Дели в здание, веющее прохладой кондиционеров. Оба «сумасшедших» неплохо знают и английский, и хинди, но в разговоре их участие не требуется. Не нужно даже прислушиваться.По неофициальным данным, сейчас в Индии легально и незаконно проживают более двух миллионов выходцев из бывшего СССР. «Комсомолка» разыскала двух представителей этого беспокойного племени

— Сейчас мы идем в Министерство иностранных дел. Главное, ребята, поменьше жизни в глазах. Помните, вы — сумасшедшие. Но слюни пускать не надо: если пол загадите этим бюрократам, выгонят!

30-летний Каруна («в миру» Денис Фокин) и 37-летний Али (в прошлой жизни Дмитрий Коровин) берутся за руки и доверчиво идут за своим провожатым с пыльной улочки Дели в здание, веющее прохладой кондиционеров. Оба «сумасшедших» неплохо знают и английский, и хинди, но в разговоре их участие не требуется. Не нужно даже прислушиваться. По заранее разработанному плану Али в кабинете у большого начальника на корточках начинает искать насекомых, якобы ползающих по полу. Каруна рисует пальцем у себя на ладони. Что-то у него не выходит: он, сердито поскуливая, машет руками и начинает работу заново.

— Вот наши герои, — представляет их сопровождающий. — Русские туристы. Идиоты. Несчастный случай. Уже семь лет выбраться на Родину не могут…

Потомки Афанасия Никитина

Каруна, живший во времена СССР с родителями в Прибалтике, повидать мир мечтал с детства. У Али, родившегося в Казахстане, подобное желание проснулось после двух лет срочной службы на Байконуре в роте охраны космодрома. «Посмотрю, как ракета взлетает, выйду в бескрайнюю степь… и понимаю, что должен все увидеть в этой жизни», — вспоминает путешественник.

И вместе, и поодиночке ребята исколесили всю Европу и немалую часть Азии. Но хотелось им побывать в Индии. И в 1999 году вполне легально рейсом «Аэрофлота» с загранпаспортами они из Москвы прилетели в Дели.

Таких людей называют по-разному: «автостопщики», «вольные путешественники», «бэкпакеры» (от англ. backpacker — «человек с рюкзаком»). Их объединяет страсть к путешествиям и полнейшее отвращение к социальным обязанностям. Работа, забота о родителях, дети, общественная жизнь — «это все потом». К счастью, большинство — весьма неординарные люди, — впоследствии остепенившись, приносят обществу немалую пользу.

Каруна и Али к тому же увлекались йогой, тантрическим сексом и мантрами, а посему желание отправиться в Индию и припасть к духовным очагам древней культуры было вполне естественным.

Паспорт уплыл по священной реке

— Поехали мы по обычной двухмесячной визе, рассчитывая посетить Индию и Непал, — рассказывает Каруна. — Хотели от Дели добраться до Катманду. По дороге побывали в знаменитом Ришикеше, где когда-то жил духовный наставник «Битлз» гуру Махариши, — обычный туристический маршрут. Зато потом поднялись к истокам Ганга и дальше часть пути прошли по реке по совершенно диким местам.

Местные жители разрешали нам ночевать в сельских храмах. Но как-то в храм заползла змея, и из-за нас аборигенам пришлось ее убить. Случай для индийцев-пацифистов весьма прискорбный, чуть ли не смертный грех. Молва об этом разошлась быстро, и больше в храмы нас не пускали. Но все равно путешествие очень понравилось. И уже в Непале я понял, что хочу назад в Индию. Али все же улетел в Москву, а я остался. Виза уже истекала, и легально непальско-индийскую границу я перейти не мог. Впрочем, пограничники тщательно проверяют документы только у «белого человека», а на местных крестьян и паломников внимания не обращают. Индусы и непальцы пересекают границу, когда хотят и где хотят. В общем, на первом же базаре я купил балахон — лонги, сандалии — чапл, чалму и в сумерках пустился обратно. Пропускной пункт — маленький домик с индийской стороны. С непальской ничего нет, похоже, им наплевать на всех нарушителей. Шел дождь. Офицер даже не выглянул из окошка, глядя, как я прыгаю по лужам. Но, когда я отошел метров на пятьдесят, все же решил размяться: «Стоять! Паспорт!»

Остаток ночи пришлось убеждать погранца, что я паломник. Иду за духовной практикой в Варанаси (мировая столица йоги. — Ред.). Утром он меня накормил и отпустил. В Индию. Без документов. И денег содрать не пытался.

Поверить трудно, но такое поведение типично для индусов, не испорченных общением с западной цивилизацией. Они готовы сделать все для «святого человека». Паломника определить легко — по особому посоху, одежде (или полному отсутствии оной), амулетам. Любой торговец на базаре охотно бесплатно угостит паломника и искренне обидится, если тот предпочтет взять еду у другого. Я много ездил по этой стране на поездах, и ни разу контролеры не требовали с меня билет. Они всегда проходят мимо паломников, словно не замечая их. Если, конечно, те едут не первым классом. Так же поступают и полисмены.

— Но пограничника поставили границы родины охранять. А он нарушил присягу…

— Еще одно различие наших менталитетов. В стране с населением в миллиард — одним человеком больше, одним меньше… Никого это не волнует. А вот помочь паломнику надо.


Психохирург Рай убедил ребят выбросить документы.

Каруна действительно отправился в Варанаси. Но не добрался. Неподалеку от Дели, в Гургаване (по мифологии здесь когда-то жил учитель, гуру самого бога Кришны), Каруна встретил своего гуру по имени Рай (с христианским садом Эдема совпадение случайное).

Каруна рассказывает:
— По дороге я решил зайти поклониться Пракаш-Пури-Бабе («пракаш-пури» переводится с хинди «человек-просветитель»), легендарному йогу, которому к тому времени исполнилось 132 года. Жил он очень уединенно. В деревне я взял напрокат мотоцикл. Но километров через двадцать на кочке проселочной дороги у меня полетел амортизатор. Вот тут-то и появился Рай. Он подвез меня и мотоцикл на своем грузовичке. А потом оказалось, что он тоже необычный человек. В Индии его называют психохирургом. Сам наблюдал, сколько у него пациентов и как он лечит любые болезни наложением рук. Представить в России это сложно, но, например, мою мать он впоследствии вылечил от рака мозга. Причем даже не видя ее и не по фотографии, а беря образ из моей памяти. Произошло это в 1999 году. Врачи отводили маме несколько месяцев, а она живет до сих пор и прекрасно себя чувствует. По дороге Рай, не расспрашивая меня, сам рассказал, кто я такой, как добрался в Индию и что меня ожидает в ближайшее время. Зомбировал он меня или гипнотизировал? Не знаю. Но после разговора с Раем я решил остаться в Индии навсегда. И, дабы избежать искушения, выкинул свой паспорт в великую реку Ямуну.

Все появляется само собой

Вскоре в Индию вернулся и Али. Ребята обосновались прямо на берегу океана. Неподалеку от Гоа, но в местах, куда не добираются обычные туристы, рядом с деревней аборигенов, которые к появлению русских отнеслись равнодушно.

— Мы нашли заброшенный полуразрушенный дом, постелили тростник, повесили гамаки — больше ничего не надо, — пожимает плечами Али.

— Без денег особо не проживешь. Даже в Индии…

— О деньгах не надо думать. Наше тело — лишь тонкая материальная оболочка, а по-настоящему человек — сгусток энергии, которая подпитывается окружающим миром. Стоит что-то захотеть, оно обязательно у тебя появится. Надо дистанцироваться от всего материального и сосредоточиться на просветлении. Тогда все у тебя будет само собой.


Парни устроили базу в джунглях, подвесив гамаки под открытым небом.
Оттуда открывался вид на океанский берег, где часто резвились
ребятишки из ближайшей деревни.

— Звучит заманчиво. Но как это выглядит в реальности?

— Несколько недель мы занимались духовной практикой в Гималаях, в районе, где в свое время просвещался Вивекананда — человек, который в начале ХХ века познакомил с йогой европейцев. Это и голодание, и распевание мантр, самосозерцание — копание в себе. Вниз спускались в состоянии необычайной легкости. И тут Каруна внезапно заявляет: «Эх, яблочка бы сейчас попробовать». Через пять минут встречаем крестьянина с арбой, полной яблок. Он без слов нагрузил нас фруктами.

Еще был случай с гитарой. Несколько месяцев мы путешествовали вместе с ребятами из Франции. На прощание они оставили нам гитару — просто лень везти было. По вечерам от скуки Каруна начал что-то бренчать, хотя музыкой это назвать нельзя было. А через месяц в джунглях вблизи Мейсора на тропе мы нашли самоучитель игры на гитаре на русском языке. Не веришь? Я не могу врать, это карму ухудшает.

— Другой пример, — вступает в разговор Каруна: — я отправился на ледник Пиндари, где в горах на высоте 4200 метров живет очень уважаемый отшельник Гири-Баба («гири» на хинди — «сильный духом»). Точной дороги не знал. От последней деревни на пути надо было пройти в горы еще километров пятнадцать и подняться вверх метров на пятьсот в зону вечных снегов. Заплутал, замерз. К тому же я шел без еды. Внезапно на уступе чуть выше себя вижу молодого паренька. Я даже не удивился, а лишь обрадовался: «Подскажи, где живет Гири-Баба?» — «Это я».

Гири-Баба занимается криойогой. При возрасте в 52 года выглядит на 21 — 22. На леднике живет уже два десятка лет и назад не собирается. Мы разговорились, а потом он пригласил к себе. Но сначала засунул руку в сугроб и вытащил мешок орехов кешью. А это была основная моя пища в то время. Нет, я допускаю, что он, как только меня заметил, спрятал мешок в снег или же он там всегда хранит пищу. Но все-таки удивительно, что у него под рукой оказались мои любимые продукты. Кстати, в хижине Гири-Бабы других продуктов я не заметил. Но обратил внимание на отсутствие очага или следов костра — огнем Баба не пользуется, поскольку в радиусе 10 километров лишь лед и камни.

— Ледник не самое приятное место для жизни…

— У йогов есть такое понятие, как «внутреннее тепло». Повторю, что человек — сгусток энергии. При правильной жизни он постоянно подпитывает себя, и ему нет нужды заботиться о теплой одежде. Более того, существует особая практика «туммо», когда человек регулирует температуру своего тела. Некоторые йоги в мороз сушат на себе мокрые простыни — это обычная практика для йога. То же самое касается и длительных голодовок. Наверное, Гири-Баба порой спускается в деревню за едой, но я думаю, что он делает это не чаще одного раза в три-четыре месяца.

Но мы-то не такие продвинутые сиддхи. Деньги действительно порой приходилось зарабатывать. Предлагали туристам в Гоа посмотреть Индию не из окна комфортабельного автобуса, а вживую.

Источник:
Андрей МОИСЕЕНКО
Фото из личного архива наших героев и Анатолия ЖДАНОВА
КП