Тибет: миф и реальность

Изолированное положение Тибета вкупе с уникальными религиозными практиками послужило причиной формирования вокруг него немалого числа западных мифов. Западное представление о Тибете построено скорее на мифической, чем реальной основе. Расхожая идея, согласно которой Тибет определяется как «угнетённая нация», состоящая из миролюбивых монахов, никогда не причинявших никому никакого вреда, представляет собой искажение истории.Изолированное положение Тибета вкупе с уникальными религиозными практиками послужило причиной формирования вокруг него немалого числа западных мифов.

Западное представление о Тибете построено скорее на мифической, чем реальной основе. Расхожая идея, согласно которой Тибет определяется как «угнетённая нация», состоящая из миролюбивых монахов, никогда не причинявших никому никакого вреда, представляет собой искажение истории. Более того, популярное представление о Далай-ламе не как о лидере одной из буддийских сект, одном из более чем 1700 «живых Будд» этой уникальной тибетской традиции, служит характерным признаком узколобого взгляда на мировые религии.

Данный миф, конечно, относится к числу продуктов прежней тибетской изоляции, взрастившей массу иллюзий о некоей мистической стране по ту сторону Гималаев – иллюзий, мастерски распространяемых сторонниками Далай-ламы в своих политических целях. Безусловно, такого рода мифу, как и всем прочим, рано или поздно суждено умереть, однако до тех пор, пока этого не произошло, было бы неплохо ознакомиться с несколькими полезными фактами относительно указанной части Китая.

Итак, во-первых, Тибет был частью Китая с момента его присоединения к этой стране в 1239 г., когда монголы положили начало династии Юань (1271-1368). Это произошло незадолго до посещения Китая Марко Поло и более чем за два столетия до открытия Колумбом Нового Света. Да, временами контроль Китая над этой местностью ослабевал, однако ни китайцы, ни даже некоторые из тибетцев никогда не отрицали, что Тибет был частью Китая до сего дня.

Ранний тибетский этнос эволюировал в большое количество соперничающих племён и придерживался религии, известной как Бон, возглавлявшейся шаманами, которые практиковали разнообразные ритуалы, порой включавшие в себя жертвоприношения животных, а иногда и людей. Племена эти нередко воевали друг с другом за лучшие пастбища, убивая и обращая в рабство своих противников. Набеги совершались и за пределами: в нынешних китайских провинциях Сычуань, Юньнань, Синцзян, Ганьсу и Цинхай. В конечном же счёте случилось так, что одно из этих племён – Тубо, оказалось самым могущественным и захватило власть над веем Тибетом. В период правления династии Тан (618-907) император Дэ Цзун, желая улучшить отношения с Тибетом, выдал одну из своих дочерей, принцессу Вэнь Жэнь, замуж за тибетского царя Сонгцэн Гамбо. Ответом Тубо на такое укрепление отношений было развитие тесных личных связей с танским императорским двором, две правящие династии регулярно обменивались дарами.

Принцесса прибыла в Тибет с эскортом из нескольких сотен слуг, искусных ремесленников и писцов. Подобно всем прочим императорам династии Тан, она была последовательницей буддизма. Таким образом, буддизм проник в Тибет главным образом благодаря её влиянию, но лишь для того, чтобы впоследствии подвергнуться гонениям со стороны недовольных бонских шаманов. Несколько лет спустя другая танская принцесса была выдана замуж за нового царя из клана Тубо, опять же в целях укрепления отношений между правящими верхушками.

Однако факт наличия семейных уз между тибетскими и китайскими правящими династиями и активной торговли (тибетские лошади в обмен на чай с Великой китайской равнины) отнюдь не означает отсутствия конфликтов. Периодически между войсками Тан и Тубо возникали стычки: преимущественно вследствие территориальных споров. Так, 750-ые гг. Тубо, воспользовавшись поднятым другой вооружённой группой восстанием против Тан, пройдя на конях половину Китая, захватили его тогдашнюю столицу – Чанань, однако удержать город не смогли.

В 838 г., с убийством царя из клана Тубо двумя министрами, придерживавшимися традиции Бон, последняя была восстановлена в своём прежнем статусе единственной легитимной религии Тибета. Сторонники буддизма, подвергшиеся широкомасштабным преследованиям, были вынуждены скрываться.

Торговля между Тибетом и внутренними областями Китая продолжалась и после крушения Тан – в период Пяти царств (907-960) и сменившей его династии Сун (960-1279), хотя отношения между правящими элитами были весьма ограниченными. В указанный период, благодаря готовности буддистов к адаптации некоторых бонских практик, учение Будды в Тибете было восстановлено, однако та форма буддизма, которая явилась результатом слияния двух различных религий, отличалась не только от традиции, существовавшей в Китае и странах юго-восточной Азии, но от того, что практиковалось в Тибете прежде.

Далее тибетский буддизм, часто называемый ламаизмом, обратил свой взор на монголов, завоевавших к тому моменту не только весь Китай, но большую часть современной России, а также некоторые области Европы. Монголы, бывшие, подобно тибетцам, кочевниками-скотоводами, придерживались анимистической религии, имевшей общие черты с Бон.

Когда монгольский хан Хубилай, основатель династии Юань, сформировал в Тибете региональную администрацию, главе буддийской школы Сакья был дарован пост главы буддистов всего Китая – положение, которого не имел ни один монах ни до, ни, вероятно, после того. Излишне констатировать, что указанное назначение разозлило как лидеров прочих сект внутри Тибета, так и значительно более многочисленных последователей буддизма в самом Китае, однако никаких возможностей по противодействию воле императора они не имели.

Династия Юань разделила Тибет на несколько административных областей, главой которых был назначен духовный наставник императора. В дальнейшем юаньский двор, руководствуясь задачей укрепления своей власти, содействовал росту феодальных поместий в Тибете.

Династия Мин (1368-1644), пришедшая на смену Юань, не имела в своём составе представителей монгольского этноса. Императоры этой династии, придерживаясь политики «разделяй и властвуй», имели тенденцию к раздаче местной знати наследственных титулов, в результате чего под её руководством Тибет оказался расколотым на множество мелких уделов.

И, хотя минский двор и удостоил главу одного из самых могущественных кланов – Ринпунг, почётного титула правящего ламы, они же, имея в виду поощрение сепаратистских тенденций в различных районах Тибета, даровали немало официальных титулов и его подчинённым. В частности, один из таких титулов был пожалован главе недавно возникшей школы Гелугпа, иногда называемой «жёлтой сектой». Впоследствии именно они и стали Далай-ламами.

Тибет в период правления династии Цинь

Следующая, и последняя в истории Китая династия – Цинь, пришла к власти в 1644 г. и сохраняла её вплоть до революции 1911 г. На момент её основания наибольшим влиянием среди тибетских лидеров пользовались Нгаванг Лобсанг (5-ый Далай-лама), четвёртый Панчен-лама и Гуши-хан, которые и сформировали официальную тибетскую делегацию, прибывшую в Пекин в 1652 г.

Перед их возвращением в Тибет на следующий год император официально удостоил Нгаванга Лобсанга Гьяцо почётного титула «Далай-лама, Будда Великого Сострадания Запада, Глава буддийской веры Поднебесной, Держатель Ваджры» («Далай» – монгольской слово, означающее «океан», «лама» – тибетское, эквивалент санскритского «гуру».).

Пятый Далай-лама принёс клятву верности циньскому императору, получив в награду такую сумму золотом и серебром, что её хватило на строительство 13 новых монастырей школы Гелугпа. Все последующие реинкарнации Далай-лам утверждались центральным правительством Китая, что стало исторической конвенцией, сохраняющейся по сей день.

Один из более поздних циньских императоров, питая некоторые подозрения относительно намерений седьмого Далай-ламы, расширил полномочия Панчен-ламы (так же принадлежащего к школе Гелугпа). В 1713 г. ему же был дарован титул «Панчен-эрдени», что возвысило его статус до уровня, равного таковому Далай-ламы («Панчен» (сокр. от санскритского «пандита» и тибетского «чхэн-по») значит «великий учёный», «эрдени» (монг.) – «драгоценность»).

Подавляющее большинство (ок. 90%) тибетского населения в означенный период составляли крепостные и рабы, подвергавшиеся жестокому обращению со стороны